Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Юрий Малеев: По каким правилам следует убивать (заметки на полях одной работы)


    Книга Эрика Давида "Принципы права вооруженных конфликтов", изданная в 2000 году на русском языке в Москве Международным Комитетом Красного Креста (МККК) и являющаяся вторым изданием знаменитого курса лекций по данной проблематике.
    ...первоначально порядок решение конфликтных отношений в человеческом обществе практически ничем не отличался от соответствующих законов, царящих в дикой природе. Право сильного, горе побежденным (vae victis), которых в древние времена истребляли или превращали в рабство - это было нормой.
    В работе скрупулезно прослеживаются основные факторы, этапы и причины pro и contra МГП. В частности, приводятся: заповедь Иеговы (устами Моисея) из Ветхого Завета поражать "весь мужской пол острием меча" того народа, который "не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну", а в городах отдельных народов (Хеттеев, Аммореев, Хананеев, Фрезеев, Евеев, Иевусеев, Гергесеев) вообще "не оставлять в живых ни одной души"... Автор приводит и практические действия Рима в этом отношении: полное уничтожение страны Вольсков, истребление населения Регия, Вакхи, Нумидии и т.д. (стр.38).
    ...закон ХII таблиц провозглашает, что "по отношению к неприятелю допустимо всё".
    Эрик Давид пишет: "Однако с развитием общественной мысли, осознанием воюющими сторонами необходимости беречь свои людские ресурсы, а также иррациональности, бесполезности и даже экономической вредности (здесь автор почему-то ссылается на Библию и Второзаконие) тотального уничтожения и истребления, а также из-за страха возмездия (выделено мною - Ю.М.) люди постепенно изменили отношение к побежденным" (стр.38).
... В этой связи не забыты Индия (законы Ману), Китай, Япония, Латинская Америка (инки), Африка (Кения, Буркина Фасо), Греция. Но всё же такое одностороннее, упрощенное понимание истоков МГП разрушает сам же Эрик Давид, когда, например, приводит слова блаженного Августина: "Если сражающийся враг и должен погибнуть, пусть это случится по необходимости, а не по твоей воле...побежденный или пленный имеют право на сострадание".
...соборы в Шарру (989г.), Нарбонне (990г.), Ансе (994г.) и Лиможе (997г.) провозгласили неприкосновенность и иммунитет церквей, монастырей, бедняков, духовных лиц, торговцев, земледельцев и их имущества, выдавая это за правила Божьего мира, нарушение которых каралось отлучением от Церкви. Понятно, что объектом охраны здесь является исключительно то, что так или иначе связано с религиозным, культовым миром, который эгоистично сам же себя и пытался обезопасить, грозя слабонервным отлучением от Церкви. При полном, добавим от себя, a contrario пренебрежении ко всему остальному человеческому миру. Такими же половинчатыми и даже забавными выглядят и нормы, запрещающие военные действия во время христианских праздников и с 15.00 субботы до 6.00 понедельника (Эльнский собор 1027 г.) и продление последних сроков с вечера среды до утра понедельника (Монтриондский собор 1041 г.). Плюс к этому периоды, предшествующие некоторым праздникам следовавшие за ними, - и закономерен результат: примерно три четверти года стали для христиан днями обязательного мира.
Ислам в этом отношении следовал тем же половинчатым путем, осуждая преступления, нанесение увечий, пытки и ставя целью защиты от воздействия войны стариков, женщин, детей, мусульманские монастырские комплексы и их имущество. "Вагиат" (1280 г.) расширил этот перечень на душевнобольных, калек, парламентариев, источники и фонтаны (последние запрещалось отравлять). При всем при этом некоторые суры Корана предусматривают неприменение гуманитарных принципов к тем неверным, которые упорствуют в своей ереси.
...Приводятся и другие примеры подобного рода, позволяющие автору сделать следующее резюме: " Естественно, не следует питать никаких иллюзий по поводу гуманитарного прогресса: речь идет об эволюции в форме ломаной линии, с пиками и провалами, когда воплощение самых благородных идей чередуется с самыми циничными предписаниями и гнусным варварством" (С.41).
Полагаю, что сравнение с "ломаной линией" в данном случае неадекватно. Проще сказать, и тот и другой процесс шли и идут параллельно.
Все последующее посвящено "накоплению" гуманитарных принципов и норм, в первую очередь, в международном праве. Гуманитарные доктрины, как отмечает автор, имеют очень давние корни и содержат три фундаментальных принципа современного права вооруженных конфликтов:
-    обязанность всегда проводить различие между комбатантами и некомбатантами, а следовательно, соблюдать право некомбатантов на иммунитет;
-    обязанность ограничивать себя в выборе средств ведения военных действий против неприятеля;
-    возможность пресечения нарушения норм, применимых к военным действиям; отказ от какой-либо дискриминации при уходе за ранеными и больными. (С.43).
"Настоящий взлет" гуманитарного права начался в ХIХ веке, с развитием норм права нейтралитета и с рождением движения Красного Креста. Соответственно далее значительное место отведено нормам права нейтралитета и указанному движению. "В данном случае,- замечает автор,- основа этой гуманизации уже не является материалистской и коммерческой; она вдохновляется в первую очередь чувствами жалости, сострадания, великодушия и активного неприятия бессмысленного ужаса войны" (С.45).
Собственно рождение ("реальное существование", "постановка на рельсы", выражаясь авторским языком) МГП Эрик Давид связывает с ратификацией в период между 1864 и 1907 годами Женевской конвенции от 22 августа 1864 года об улучшении участи больных и раненых и больных воинов в действующих армиях. С этим вполне можно согласиться.
Далее следует в целом обзорный материал договорных источников (С. 48-51) и обычных источников МГП (С. 52-54) ...В этом плане следует отметить проводимое автором различие между "общими принципами гуманитарного права" (как они выражены в отдельных положениях VIII Гаагской конвенции 1907 года и в статье 3, общей для всех четырех Женевских конвенций 1949 года) и "общими принципами права, признанными цивилизованными нациями", о которых идет речь в статье 38, пункт 1с Статута Международного суда. "Однако не следует и воображать, -предупреждает автор, - что эти "принципы" являются новыми источниками права; это всё те же обычные нормы, квалифицируемые как "принципы" главным образом для того, чтобы подчеркнуть их фундаментальную значимость". (С.52-53).
...Первая глава работы посвящена сфере применения права вооруженных конфликтов.
..."Какое нормы включает в себя право вооруженных конфликтов"? В общем, подход автора в данном случае можно назвать уже традиционным и широким: "Сводимое stricto sensu к гуманитарным аспектам jus in bello, право вооруженных конфликтов подразделяется на две категории норм: с одной стороны, нормы, регулирующие ведение военных действий (методы и средства ведения войны); с другой - нормы, относящиеся к обращению с лицами, оказавшимися во власти неприятеля (военнопленные, раненые, больные, потерпевшие кораблекрушение, гражданское население оккупированной территории..." (С. 64). Первый комплекс этих норм принято называть "гаагским правом", второй -"женевским правом".
Вслед за этим автор затрагивает чрезвычайно важный и проблемный вопрос о том, должны ли во время вооруженных конфликтов (независимо от того, как рассматривается право вооруженных конфликтов - в широком или узком смысле) оставаться в силе нормы, применимые в мирное время.
Открывается этот материал на стр. 71 с темы "Право вооруженных конфликтов: право, открытое для прав личности". ...Основные концептуальные позиции в данном вопросе следующие: существует обязанность применять в условиях вооруженного конфликта основные нормы, относящиеся к защите прав личности (С.73 - 75); война как основание для приостановления действия норм, относящихся к защите прав личности (хотя последние и не входят непосредственно в право вооруженных конфликтов), должна истолковываться в узком смысле, особенно учитывая, что именно во время войны правам личности грозят самые серьезные опасности (С.75).
Автор отмечает сходство содержания и взаимодополняемость двух данных систем, хотя "точки соприкосновения" у них, по его мнению, ограничены. В любом случае, как он полагает, "на практике применимость прав личности к ситуациям вооруженных конфликтов способна юридически усовершенствовать защиту жертв войны, когда то или иное право защищается одной из двух систем. (С. 78).
Близость указанных двух систем побуждала и побуждает многих юристов из разных государств объединять их в рамках некоей универсальной теоретической общности...Эти две группы норм можно рассматривать и изолированно и совместно. Но в любом случае эти две системы дополняют друг друга и совмещаются, не составляя "ответвление одного общего ствола", которым является МГП, хотя теоретически права личности могут продолжать применяться во время войны (С. 79).
В разделе II "Когда применяется право вооруженных конфликтов" (сфера применения ratione materiale) читатель найдет интереснейшие соображения и обобщения по таким вопросам как: что называть вооруженным конфликтом (С. 88-107), когда вооруженный конфликт считается международным (С.107-150) ; применяется ли право вооруженных конфликтов вне рамок вооруженного конфликта (С.150-156). ...
Раздел III данной главы называется "К кому применяется право вооруженных конфликтов?" (С. 156-176). Здесь, естественно, речь идет, прежде всего, о государствах, затем - о международных организациях, национально-освободительных движениях и "других полугосударственных образованиях", сторонах - участницах немеждународного вооруженного конфликта, индивидуумах (как представителей государственной власти, как частных лиц, в их отношениях с неприятельской державой).
...Все предыдущее, хотя и занимает значительный объем (180 страниц), но является как бы своеобразным введением к последующему материалу, а именно - к Главе второй (и центральной) которая носит название "Основные "содержательные" нормы права вооруженных конфликтов" (С. 181-417).
Коротко (С. 183-185) отдав должное принципам гуманности и соразмерности, как они закреплены в международных договорах и толкуются в доктрине, Э. Давид переходит к теме Раздела I "Нормы ведения военных действий (Гаагское право)". Последнее Э.Давид сводит к одной простой формуле: не нападать на кого и на что попало и как попало. Это значит, как подчеркивает автор, наличие трех ограничений на ведение военных действий: ratione personae, ratione materiae и ratione conditionis, которые рассматриваются в рамках международных вооруженных конфликтов и немеждународных вооруженных конфликтов.
...концептуальные акценты автора по этому материалу, представляющие научный и практический интерес, занимают довольно значительное место в работе. Среди них отметим следующие:
- из рассмотрения концепции тотальной войны вовсе не следует полное стирание различий между военными и невоенными объектами и полная невозможность проведения различия между комбатантами и некомбатантами, как считают некоторые,...хотя правовая защита гражданских лиц от прямого воздействия военных действий всё же не является абсолютной (С. 188-189;
- понятие "гражданское лицо" следует применять в том значении, которое придано ему в Статье 50 Дополнительного протокола I, особенно в отношении двух "уточнений" принципиальной важности: в случае сомнений лицо, которого они касаются, считается гражданским (пункт 1); присутствие отдельных комбатантов среди гражданского населения не лишает это гражданское население его "гражданского характера" (пункт 3) и наоборот (комбатанты не становятся гражданскими лицами благодаря тому, что находятся среди гражданского населения). (С. 189);
- лица из состава сил ООН приравниваются к гражданским (некомбатантам), если они не задействованы в операции, санкционированной Советом Безопасности в качестве принудительной меры в соответствии с положениями главы VII Устава ООН (С. 190);
- согласно статье 3 bis к Чикагской конвенции 1944 года "любое государство должно воздерживаться от применения оружия против гражданского воздушного судна, находящегося в полете" (С. 191);
- для признания лица гражданским необходимо, чтобы оно принимало непосредственное участие в военных действиях, в случае сомнений относительно того или иного лица действует презумпция его гражданского характера; если гражданское лицо, принявшее участие в военных действиях, снова обретает свой гражданский характер, это не мешает неприятельскому государству задержать его и, возможно, привлечь к уголовной ответственности (С. 193);
- при определении критерия соразмерности сохраняется различие в подходах государств, но в любом случае недопустимо нападать на лиц, вышедших из строя и лиц, обеспечивающих медицинскую, санитарную и духовную помощь жертвам конфликта, а также организацию гражданской обороны в их интересах; (С. 195-201);
- у обороняющейся стороны существует двоякая обязанность: пассивная (состоящая в не использовании некомбатантов для обороны военных объектов и содействия военным операциям) и пассивная (предусматривает удаление, по мере возможности, гражданских лиц и гражданское имущество от военных объектов и не располагать последние вблизи от густонаселенных зон);
- не существует объектов, которые по своей сущности были бы исключительно гражданскими или военными (С.208);
- незаконно любое бесполезное разрушение, даже если разрушаются объекты, не являющиеся гражданскими stricto sensu (С.210).
- другие действующие запреты в данной области (С. 212-225) включают также запрещение причинять значительный ущерб окружающей среде (С.225-228), а также нападать на сооружения и установки, содержащие опасные силы, в частности - на ядерные установки (С. 229-231);
- должны и далее развиваться ограничения на использование и запрещение некоторых видов оружия (делающего смерть неизбежной, наносящего чрезмерные повреждения, неизбирательного действия) (С. 233-287);
- использование некоторых знаков, предоставляющих защиту, не в тех целях, для которых они были учреждены ( даже с невраждебными намерениями), является незаконным (С.297-298);
- необходимо применение основополагающих гуманитарных принципов во всех вооруженных конфликтах (С.306);
- к немеждународным вооруженным конфликтам должны применяться соответствующие нормы "гаагского права" (перечислены на С. 309);
- статус военнопленного не предполагает абсолютного иммунитета взятого в плен комбатанта в отношении судебных преследований (С.317-318, 329-331);
- комбатант-шпион утрачивает право на статус военнопленного и может преследоваться на основании уголовных законов государства, во власти которого он оказался, только если он действовал в гражданской одежде и был задержан в то время, когда он занимался шпионажем (С.341), а если он являлся наемником, то может быть привлечен к уголовной ответственности за участие в конфликте (С.342);
- частные лица, находящиеся под юрисдикцией воюющих сторон, также имеют права и несут обязанности (в пределах их возможностей) по защите раненых и больных и лиц, потерпевших кораблекрушение (С. 353, 354);
- в статье 18, пункт 2 Дополнительного протокола II (вызывающего дискуссии между его комментаторами, занимающими "противоречивую позицию") предусмотрена скорее обязанность, чем простая возможность оказывать помощь (С. 356);
- буква и дух некоторых норм общего международного права позволяют говорить о долге всего мирового сообщества помогать жертвам вооруженных конфликтов, что является логическим следствием права на жизнь, признанного за каждым человеком (св. 357);
- при нынешнем состоянии международных отношений третьи государства могут силой принудить государство принять помощь или предпринять интервенцию в сугубо гуманитарных целях только в случаях, ограниченных коллективной необходимой обороной, или по специальному разрешению компетентных органов ООН (С.361);
- некоторые виды помощи жертвам вооруженных конфликтов вправе предлагать население (С.362), а также неправительственные организации помощи международного характера, такие как "Врачи мира", "Врачи без границ", МККК и т.д. (С. 365);
- хотя режим интернирования регламентирован в Женевской конвенции IV, "...и речи быть не может о том, чтобы посредством Женевской конвенции IV узаконить систему концентрационных лагерей, подобную той, которая была создана Германией во время второй мировой войны (С. 372);
- права лиц, находящихся во власти неприятеля, неприкосновенны и неотъемлемы (С. 374-376);
- оккупация не изменяет статуса оккупированной территории, не являясь ни завоеванием, ни аннексией, при сохранении властных структур побежденного государства, пусть даже в изгнании (С. 376-378) причем оккупирующее государство обязано применять законы оккупируемого государства, в том числе касающиеся прав человека (С. 378-386);
- не может применяться обычное право, когда высылаются жители с оккупированных территорий (С.388).
Третья глава названа "Право вооруженных конфликтов: выполнение и контроль за соблюдением".
Прежде всего здесь рассматриваются общие принципы такого выполнения, затем раскрывается роль государств в выполнении права вооруженных конфликтов (ратификация соответствующих договоров, распространение знаний о таких договорах, исполнение предписанных ими обязанностей).
...автор делает чрезвычайно важный концептуальный вывод: " Если обязательство "соблюдать" и "обеспечивать соблюдение" прав человека включает в себя обязанность пресекать их нарушения, a fortiori так дело должно обстоять и для обязательств "заставлять соблюдать" международное гуманитарное право" (С.431).
Но на практике дело как раз хуже всего состоит в том, как именно "заставить соблюдать" МГП. Автор пытается наметить в этом плане некую концептуальную основу...
...он упрощает картину, выдавая желаемое за действительное, когда пишет: "Правда судебное постановление, вынесенное по делу Веласкеса, похоже, ограничивает эту обязанность пресечения только государствами, на территории которых совершено нарушение прав человека. Таким образом, это как бы не касается третьих государств. Однако следует напомнить, что в той мере, в какой нарушение прав человека приравнивается к преступлениям против человечности, третьи государства связаны знаменитой обязанностью aut dedere aut punire.
Упрощение здесь состоит в том, что, независимо от дела Веласкеса, "знаменитой обязанности" корреспондирует латинское aut dedere aut judicare, т.е. "выдай или суди", а не "выдай или накажи", как преподносит это Э.Давид.
...Окончание данного параграфа еще больше ослабляет авторскую мысль, поскольку не содержит ничего, кроме "дежурной" информации:
"Относительно югославского конфликта и, в частности, столкновений в Боснии и Герцоговине Совет Безопасности заявил, "что лица, совершающие или приказывающие совершать серьезные нарушения Конвенций (Женевских конвенций 1949 г.), несут индивидуальную ответственность за подобные нарушения".
Затем Совет Безопасности создал комиссию экспертов для расследования серьезных нарушений гуманитарного права, "совершенных на территории бывшей Югославии" , в том числе практики "этнических чисток".
Наконец, Совет учредил Международный уголовный трибунал с тем, чтобы "судить лиц, подозреваемых в совершении этих нарушений".
"Ну и что?" - спросите вы. Действительно, что с того, что Совет Безопасности сделал заявление или создал указанную комиссию экспертов? Какое отношение это имеет к принуждению соблюдать МГП? Ведь последнее имеет важнейшее значение a priori (на стадии предотвращения и пресечения), но не a posteriori (на стадии установления фактов, расследования, ответственности, возмещения вреда, наказания). Собственно и Международный уголовный трибунал в этом отношении ничего нового не добавляет к существующей системе, поскольку предназначен лишь для суда над соответствующими лицами, уже совершившими инкриминируемые им нарушения.
Более конструктивным в этом плане представляется материал параграфа 3 данной Главы, названный "Принять меры по применению МГП внутри страны". Речь идет об обязательстве, которое в общем виде сформулировано в статье 80 Дополнительного протокола I, но "подразумевается" статьей 1, общей для Женевских конвенций, и статьей 1, пункт 1 Дополнительного протокола I и "явным или неявным образом присутствует в любом положении, выполнение которого требует от государства принятия законодательных, административных или иных мер", которые (меры) особенно многочисленны в Женевских конвенциях 1949 года, Гаагской конвенции 1954 года и Дополнительных протоколах 1977 года.
Для отечественных юристов акцент на необходимости принятия указанных мер особенно актуален в свете статьи 15, пункт 4 Конституции Российской Федерации. Имеются в виду те юристы , которые полагают, что ничего страшного нет в том, что положения международного договора РФ не будут трансформированы в наше законодательство. Дескать, и без этого второе предложение указанного пункта статьи 15 будет "работать" в силу установленного здесь примата международного договора РФ над законом.
Не так всё просто. Не будем повторять многочисленные соображения на эту тему, высказанные в юридической литературе последних лет. Сделаем лишь акцент на крайней желательности указанной трансформации, хотя бы потому, что существуют многочисленные примеры того как при её отсутствии соответствующие международные договоры не работают собственной силой (не имеют, да и не могут иметь, прямого действия в национальной правовой системе), несмотря на закрепленный в конституции страны указанный примат.
В этом отношении Э.Давид приводит Бельгию в качестве "яркого примера невыполнения этого обязательства, так как не приводила свое уголовное законодательство в соответствии с предписаниями в сфере уголовного права Женевских конвенций 1949 г и Дополнительного протокола I, хотя только в Дополнительном протоколе более сорока статей обязывают государства принять особые меры в этой области".
В конце концов, та же Бельгия создала Межведомственную комиссию по гуманитарному праву, а 16 июня 1993 года даже приняла специальный закон о пресечении серьезных нарушений Женевских конвенций и Дополнительных протоколов.
Пожалуй, самым удивительным (Э.Давид называет это "странным") фактом в МГП является закрепление во всех без исключения договорах, относящихся к праву вооруженных конфликтов, положений, предусматривающих возможность их денонсации. Э. Давид предлагает не преувеличивать последствия и значение этих положений, во-первых, потому, что они, к счастью, до сих пор не применялись. Во-вторых, как он отмечает, даже в случае их применения, действовать они начали бы только год спустя после денонсации, а если в течение этого срока денонсирующая сторона оказалась бы вовлеченной в вооруженный конфликт, то вступление денонсации в силу было бы отложено до окончания этого конфликта. В-третьих, по мнению автора, выручает оговорка Мартенса, которая воспроизведена в соответствующих документах и в соответствии с которой денонсация "никак не будет влиять на обязательства, которые стороны, находящиеся в конфликте, будут обязаны продолжать выполнять в силу принципов международного права, поскольку они вытекают из обычаев, установившихся среди цивилизованных народов, из законов человечности и велений общественной совести". И далее указывает, что многие основополагающие принципы права вооруженных конфликтов находили свое подтверждение в документах ООН и могут считаться вошедшими в международное обычное право и даже в jus cogens.
Очень уж всё упрощено. Давайте, например, встанем на позицию не просто мещанина, а и отечественного юриста-практика, судьи - в том числе. Читая или вспоминая второе предложение пункта 4 статьи 15 Конституции РФ, такой юрист, вполне естественно (в случае денонсации Россией соответствующего договора), сделает вывод о том, что в данной сфере нет международного договора, которым связана Россия. А воспринимать соответствующие обычные или даже jus cogens нормы в контексте первого предложения той же статьи (общепризнанные принципы и нормы и международные договоры Российской Федерации являются частью её правовой системы) ему может быть попросту непосильно, поскольку выявление указанной "общепризнанности" вообще находится вне сферы его компетенции.
Кроме того, возникает естественный вопрос a contrario: если соответствующие нормы стали нормами обычного права, а тем более -jus cogens, то в чем же смысл и правомерность отказа от них через денонсацию договора. Не проще ли добиваться утверждения в праве международных договоров принципа, в соответствии с которым не может быть денонсирован договор, содержащий кодифицированные обычно-правовые международные нормы и нормы jus cogens? Пусть другие отрасли международного права для этого ещё не дозрели, но где-где, а в праве вооруженных конфликтов - самое время!
...Сравнительно небольшой (С.433- 436) раздел в работе посвящен роли держав покровительниц, под которыми понимаются нейтральные государства, получающие поручение от воюющего государства защищать интересы последнего, а также его подданных пред третьим государством (чаще всего - неприятельским и чаще всего в отношении военнопленных и интернированных лиц, раненых, больных, потерпевших кораблекрушение). Раскрывая содержание соответствующих норм, автор, вместе с тем, кратко излагает причины, по которым "эта система никогда не функционировала такой непродолжительный период времени, как со времени своей легализации" и по которым МККК "как правило, выполнял de facto функции Держав-покровительниц".
...далее автор переходит к изложению деятельности МККК, начиная с "обязательного" в таких случаях теоретического вопроса: "Не является ли МККК, учитывая международную деятельность, которую он ведет, субъектом международного права, несмотря на свой статус частного юридического лица"? Как полагает Э. Давид, доктрина на этот вопрос ответила утвердительно, а многочисленные соглашения МККК с государствами (порядка пятидесяти) признают за последним даже статус субъекта внутреннего права (позволяя ему заключать контракты, обладать гражданской процессуальной правоспособностью, приобретать и отчуждать движимую и недвижимую собственность на территории принимающего государства), предоставляют МККК привилегии и иммунитеты как и другим межправительственным организациям (что часто определяется конкретными ссылками на Венскую конвенцию 1961 года о дипломатических сношениях, либо на Конвенцию 1947 года о привилегиях и иммунитетах специализированных учреждений ООН, либо на привилегии, признаваемые принимающим государством за дипломатами и членами миссий межправительственных организаций).
По мнению автора, гуманитарная деятельность МККК включает в себя полномочия по установлению фактов, но исключает функцию расследования. В отношении последней автор, тем не менее. считает необходимым подчеркнуть, что МККК "никогда не упускал возможности произвести негласную, но эффективную проверку соблюдения Женевских конвенций".(С. 442-443). Хотя последние и Дополнительный протокол I явным образом не поручают МККК контролировать их применение, МККК выполняет соответствующие функции, "в юридическом плане основываясь скорее не на формальном содержании надлежащих документов, а на давней и повторяющейся практике". (С. 443).
...В отношении роли МККК в немеждународных вооруженных конфликтах (выше речь шла о вооруженных конфликтах), что относится к предмету Дополнительного протокола II, автор отмечает за МККК право инициативы предлагать свои услуги сторонам в конфликте.
Тезисно отмечена в работе роль и других организаций помощи, состоящая исключительно в миссиях благотворительного и социального характера.
В разделе данной главы, названном "Контроль за соблюдением права вооруженных конфликтов" (С. 454-463), читатель (за редким исключением) найдет почти исключительно соответствующую информацию: о двустороннем расследовании (двадцать строк); о расследовании в рамках специально учрежденного органа; о компетенции Комиссии по установлению фактов; о принятии Комиссией дела к производству (здесь выделено "сожаление", которое выразили западные государства и развивающиеся страны по поводу отказа от автоматического вступления в силу юрисдикции Комиссии); о процедурных аспектах работы Комиссии.
Завершается глава разделом "Перспективы", в котором автор счел необходимым выделить следующее:
-    двустороннее расследование остается своего рода юридическим курьезом;
-    в неоднородном международном сообществе, представляющем собой совокупность суверенитетов, процедура расследования так же дисфункциональна, как и судебное урегулирование и внушает потенциальным "пользователям" такое же недоверие.
-    не стоит впадать в чрезмерный пессимизм, так как есть основания надеяться, что сама возможность появления миссии для установления фактов заставит государства, признавшие компетенцию Комиссии, воздержаться от нарушений Женевских конвенций и Дополнительного протокола I.
На этой оптимистичной ноте перейдем к Главе четвертой, самой, пожалуй, пессимистичной в работе, что следует уже из её названия "Ответственность за нарушение права вооруженных конфликтов".
Данная глава отличается описательностью, компилятивностью. Освещая вопросы, относящиеся к международному вооруженному конфликту, автор выделяет такие аспекты как: вменение в вину нарушений права вооруженных конфликтов (касаясь действий регулярных вооруженных сил, нерегулярных вооруженных сил и частных лиц (С.469-472); обстоятельства, освобождающие от ответственности за нарушение права вооруженных конфликтов (согласие, законные контрмеры, необходимая оборона, бедственное положение, состояние необходимости, форс-мажор и непредвиденный случай, прочие обстоятельства); реализация международной ответственности. В отношении немеждународного вооруженного конфликта раскрываются два аспекта: применимость к таким конфликтам принципов международных вооруженных конфликтов и проблема международной ответственности неправительственных группировок.
Раздел II данной главы содержит весьма обширный (С.489-597) материал по теме "Уголовная ответственность отдельных лиц"....
Название Главы пятой звучит риторически: "Почему так часто нарушается право вооруженных конфликтов"?...
...очень советую прочитать, или хотя бы пролистать, данный труд тем, кто преподает МГП. Это действительно толковый учебник, очень добросовестный и всесторонний...
К тому же работа завершается богатой библиографией по теме. Хотелось бы сказать - превосходной, но не получается: здесь представлены только западные авторы. Жаль, в отечественной науке международного права сложилась целая школа по праву вооруженных конфликтов, и у её лучших представителей Э. Давиду (и не только ему) есть чему поучиться.
Прилагается к работе Хронологическая таблица основных цитируемых в ней договоров и Хронологическая таблица основных решений международных судов.


Доктор юридических наук
Профессор кафедры международного права МГИМО(У) МИД РФ МАЛЕЕВ Ю.Н.

Док. # 679429
Опублик.: 03.03.15



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'