Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Сергей Санеев: Н.Н.Раевский: Отец солдатам


    Одной из малоизвестных и незаслуженно забытых страниц служебной деятельности генерала Николая Николаевича Раевского является его забота о рядовых солдатах.
Ещё в 1838 году, во время подготовки десантов на восточный берег Черного моря, генерала А.А. Вельяминова очень беспокоило то, что:
"... Если перевезти войска морем, то особенное затруднение представляется в доставлении рогатого скота на продовольствие войск, равно как соломы для делания сырого кирпича..." [1].
После смерти А.А. Вельяминова подготовку десантов продолжил Н.Н. Раевский. Он предусмотрел, чтобы вместе с боевыми кораблями в состав десантной эскадры вошли не только транспортные корабли Черноморского флота "Чапман", "Кубань", но и зафрахтованные купеческие суда "Слон", "Ахиолло", на которых и перевозились порционный скот, фураж и прочие "тяжести" десантных войск [2].
Ныне Черноморское побережье курортное место. Но не так было в XIX веке. Декабристу, писателю А. Бестужеву-Марлинскому в 1836 г. довелось служить в укреплении Геленджик. Его письма - единственный источник неофициального описания жизни в укреплениях Черноморской береговой линии.
13 апреля 1836 года он пишет Н.А и К.А. Полевым:
"Дорогой Ксенофонт Алексеевич. Пишу с берега Черного моря, которое бушует не по весеннему...
... Куча землянок, душных в жару, грязных в дождь, сырых и темных во всякое время - вот гнездо, в котором придется мне несть орлиные яйца. Общества, разумеется, никакого; но как я этим не избалован, то мало о том и забочусь. Дело в том, что здесь нечего есть в самом точном смысле этого слова. Бить быков, которых здесь мало, летом нельзя, портится мясо, а куры дороже, чем в Москве невесты. Питаюсь поневоле солониной, да изредка рыбой, но последняя в здешнем климате верный проводник лихорадки, есть ее опасно. Сообщений мирных с черкесами нет и быть не может. С мыслию и надеждою получать газеты и письма простился еще в Черномории; и так одна отрада в трубке и в думе, впрочем и это не безделица..."[3].
В письмах брату Павлу А. Бестужев-Марлинский писал более откровенно. 23 апреля 1836 года он сообщал:
"... А что до гибельности климата - все один черт по всему берегу Черного моря. А у нас в Гиленчике смертность такая, что прислан дивизионный доктор произвесть о том следствие. Живу в землянке сырой, душной, по крайней мере не завидно против других; все в подобных дворцах горюют. Вообще надо сказать, что с тех пор как я на Кавказе, никогда и нигде не жил я так скверно. Это настоящая ссылка: ни писем, ни запасов, ни развлечений. На огород идут конвоем - это летом; вообрази же, что зимою? К довершению радостей кровли крыты землей и при малейшем дожде в землянках по колено воды...".
Через месяц, 26 мая, он писал:
"Я опять очень болен, любезный Поль! Гиленджик меня уходит. Да и можно ли быть здоровым в землянке, где на ногах сапоги плесневеют, где под полом лужа, а кровля - решето. У меня род горячки со рвотою; отдало было, да теперь вновь хуже прежнего. Здесь еще холодно; трав нет, смертность в крепости ужасная, что ни день, от 3 до 5 умирают. Но духом я не падаю... " [4].
(Гиленчик, Гиленджик - так напечатано в журналах)

А.А. Бестужев-Марлинский

    И это написано об одном из южных курортов России - Геленджике! Не зря декабристы называли Кавказ "Теплая Сибирь".
По приказу Н.Н. Раевского во всех строившихся под его руководством укреплениях Черноморской береговой линии одновременно с крепостными стенами и фортами ставили казармы, а не землянки, для гарнизона.
Отметим, что при закладке Новороссийского укрепления постройка форта была закончена 18 октября 1838 года, но отряд продолжал работы по строительству казармы. И только в ноябре, закончив казарму и обеспечив остающийся гарнизон всем необходимым, отряд выступил в Анапу [5].


Г.И. Филипсон. (А.М. Завалий, 1998 г.)

В августе следующего, 1839 года квартирмейстер отряда полковник, впоследствии генерал и наказной атаман Черноморского казачьего войска, Г.И. Филипсон, сопровождавший Н.Н. Раевского во время его посещения укрепления Новороссийск, отмечал в своих записках:
"... В Новороссийске мы нашли большую деятельность. Второй форт и соединительные линии были уже окончены и вооружены; казармы для гарнизона и госпиталя строились, равно как несколько частных зданий. Морское ведомство строило на берегу бухты адмиралтейство для незначительных починок и для снабжения военных судов..." [7].
И неважно, что стены казармы и стены укреплений строились из хвороста, земли и глины: два ряда плетня, а между ними забивалась земля и глина. Казармы штукатурились "смешением глины с животною глиною", крыши крылись камышом. Но это были дома, а не "куча землянок, душных в жару, грязных в дождь, сырых и темных во всякое время".
Для офицеров деревянные дома привозились из Ростова и Таганрога [8].


"Геленджик в 1841 году" (А.М. Завалий, 2005 год).

Заботясь о здоровье солдат Н.Н. Раевский, используя свои связи во время зимнего отпуска, добился в 1839 году Высочайшего Утверждения своей записки "Об усилении медицинских чинов в гарнизонах на Восточном берегу Черного моря" и во вновь формируемый линейный батальон N 3, дополнительно назначались два врача и два фельдшера. И во все Черноморские линейные батальоны высылалась "...хирургические инструменты и фармакопеи по числу медиков, предполагаемых к назначению в упомянутые батальоны..." [9].
В 1840 году его стараниями в Новороссийске была учреждена запасная аптека, в составе управляющего, провизора и 9 работников. На её содержание выделялось 4 700 рублей в год [10].
Даже в 1841 году Н.Н. Раевский, зная о своей отставке, писал полковнику А.Н. Асафьеву, присланному военным министром для ревизии его деятельности на Черноморской береговой линии:
"... В заключении я скажу, что для прочного основания Береговой линии нужно: 1) устройство госпиталей в Новороссийске, Геленджике и Сухуме; 2) устройство сухопутного сообщения Новороссийска с Черномориею через Варениковскую пристань; 3) переселение купцов и ремесленников в Новороссийск, Геленджик и Сухум; 4) водворение прибрежных казаков ...".
Об этом же генерал Н.Н. Раевский сообщал военному министру графу А.И. Чернышову рапортом от 2 апреля, через два месяца после указа об отставке:
"... НОВОРОССИЙСК ЕЩЕ НЕОБХОДИМ ДЛЯ УСТРОЙСТВА ТАМ ГЛАВНОГО ГОСПИТАЛЯ ЧЕРНОМОРСКОЙ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ... От трудности и дальности сообщения больные накопляются в укреплениях и в лазаретах оказывается недостаток в белье и продовольствии. От этого, а не от климата происходит вся смертность береговой линии, ибо главная здесь болезнь - цинга - весьма легко излечима. ДЛЯ СЕГО ОДНОГО СТОИЛО ОСНОВАТЬ НОВОРОССИЙСК" [11] [все выделено мною].
Не о себе просил Николай Николаевич, а о простых русских солдатах, продолжая заботиться об их здоровье. Одна только фраза, что "не от климата происходит вся смертность береговой линии", показывает насколько хорошо генерал Н.Н. Раевский знал быт солдат в укреплениях, в отличие от других генералов.
Только через год после отставки Николая Николаевича в Новороссийске был открыт военный госпиталь второго класса "для борьбы с болезнями и значительной смертности на побережье". Главным лекарем госпиталя до 1849 г. был штаб-лекарь, надворный советник Максим Максимович Гейдушек. В некоторых изданиях его называют Хейдушко или близко к этому [12].
Насколько было сложно добиться этого, говорит предписание командира Отдельного Кавказского корпуса генерал-лейтенанта Е.А. Головина начальнику Черноморской Береговой линии генерал-лейтенанту Н.Н. Раевскому от 16 февраля 1840 года:
"... Старший доктор в Управление Начальника Черноморской Береговой линии назначен и уже Высочайше утвержден штатом, но приведение в исполнение оного отложено за неимением денежных сумм" [13].
А сколько их было еще, таких предписаний, с отказами "за неимением денежных сумм". Вот так экономя на здоровье солдат, удивлялись необычайно высокой смертности в укреплениях.
Особое внимание уделял Н.Н. Раевский питанию солдат. Еще в 1836 году Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор в одном из рапортов писал императору:
"... Нижние чины расположенных на восточном береге Черного моря укреплений отправляют во весь год службу необходимую для Империи, но, конечно, весьма тяжелую, справедливо было бы поддержать их физически сравнением пищи с морскими их собратиями. Умножение расхода по сей части было бы весьма малозначительно..." [14].
Н.Н. Раевский добился, чтобы гарнизонам укреплений Черноморской береговой линии ввели двойную морскую провизию, то есть каждому солдату было положена двойная порция того, что получают моряки на судах, находящихся в плавании.
"... Это была беспримерная милость - вспоминал Г.И. Филипсон, - Довольствие войск до нынешнего царствования [Александра III] было крайне скудное, хотя на Кавказе оно значительно улучшено для некоторых войск в соразмерности их трудов и лишений. Войскам исходатайствовано усиленное жалование и, сверх того, Высочайше разрешено привозить беспошлинно из Одесского порто-франко товары, для офицеров необходимые..." [15].
Надо отметить, что не последнее место среди товаров, "для офицеров необходимых", занимали вино и табак.
Для обеспечения гарнизонов свежими овощами генерал Н.Н. Раевский, сам страстный садовод, приказал развести при укреплениях огороды и виноградники. Он развозил из своих имений в Крыму лозы столового, а не винного, винограда, искал среди солдат любителей-"огородников" и отправлял их за свой счет на обучение в Ростов. Командиры укреплений не понимали своего командующего. Впрочем, его не понимали не только подчиненные, но и вышестоящие командиры. А от этого страдал русский солдат, вынужденный круглый год грызть сухари и солонину, гибнуть от болезней, многие из которых, в том числе и цинга, главный бич Черноморской береговой линии, были вызваны плохим питанием. По Положению, существующему для гарнизонов береговых укреплений, нижним чинам было назначено всего по полуфунту свежего мяса в неделю (это 200 г!), а остальные две порции заменялись солониною и бульоном [16].
Доведенный до отчаяния нежеланием командиров укреплений следовать его советам, Николай Николаевич обращается за поддержкой к императору. 25 ноября 1840 года военный министр направляет предписание N 7513 начальнику Черноморской линии, в котором говорилось:
"... На заведение огородов обращено начальством Береговой линии надлежащее внимание, но тем не менее оно не получило еще желаемого развития...
... Государь Император, подтверждая о распространении огородов по мере возможности, изволит признавать необходимым изыскивать средства к снабжению хотя бы некоторым количеством живого порционного скота тех укреплений, которые не имеют других способов продовольствия, кроме доставки к ним морем..." [17].
Получив поддержку свыше, начальник Черноморской береговой линии генерал-лейтенант Н.Н. Раевский издает ныне прочно забытый приказ N 16 от декабря 15 дня 1840 года, начинавшийся грозными словами:
"Перевозка овощей для береговых укреплений из Севастополя и Феодосии стоит казне более 6 тыс. рублей серебром, потому что Воинские начальники, вопреки моих приказаний, не обратили на этот предмет должного старания; притом же овощи эти поспевают в то время, когда мореплавание прекращается. Недостаток навозу в укреплениях не есть оправдание, потому что с равной пользой можно употребить сор из отхожих мест...".
Далее в 1-й части приказа Раевский подробно описывает, как выбрать землю под огороды, как ее обрабатывать, при этом добавляет:
"... Огороды эти должны быть так обширны, чтобы произрастаемые на них зелень и овощи не только совершенно удовлетворяли потребностям гарнизона, но чтоб артели могли снабжать за деньги зеленью и овощами морские команды крейсирующей эскадры..."
Из этого видно, что Н.Н. Раевский помнил о товарищах по оружию - моряках, таких же русских мужиках, только в морской форме, так же страдавших от отсутствия свежей пищи на кораблях.
Во 2-й части приказа он писал:
"... Предписаниями начальникам отделений вверенной мне линии N 176 и N 177 я излагал, что дабы доставить нижним чинам возможность иметь всегда свежее мясо и тем предохранить их от цинги, необходимо завести в береговых укреплениях артельные стада...
... Предписываю каждому Воинскому начальнику мне прямо донести о исполнении сего распоряжения, и буде оно не получило точного исполнения, то немедленно, при первой возможности, приступить к тому и между тем объяснить мне, что тому воспрепятствовало... ".
В 3-й части приказа говорилось о необходимости разведения
"... как можно в большем количестве домашней птицы, в особенности гусей и уток, потому что для сих последних близь каждого почти укрепления есть река или сделан пруд, в котором гуси и утки сами добывают себе пищу...".
В 4-й части приказа указывалось на необходимость разведения пчел, "... чтоб лазареты довольствовались медом, гарнизоны имели свечи для церквей, а в праздники артели варили бы сбитень и лапшу на меду...".
В 5-й части говорилось о разведении винограда:
    "... Во все береговые укрепления я развез виноград; молодые листья винограда представляют весной весьма полезную зелень для борща; летом незрелый плод составляет хорошую закваску для навара; осенью этот плод самый здоровый и, наконец, его можно с таким же успехом, как огурцы, солить на зиму. И поэтому я строго предписываю гг. Воинским начальникам размножать лозы винограда для употребления, как выше сказано...".
И ни слова о том, что из винограда можно делать вино!
Подводя черту, Николай Николаевич делает выводы:
"... Таким образом, с одной стороны, будет обеспечено продовольствие гарнизонов свежим мясом, а с другой - казна избавится от огромных издержек, с которыми сопряжена столь дорогая и затруднительная перевозка скота и зелени в укрепления...".
Зная о нежелании воинских начальников заниматься такими проблемами, Раевский заканчивает приказ следующими словами:
"... Гг. Начальникам отделений предлагаю о ходе и развитии хозяйства в укреплениях мне ежетретно доносить.
Печатный приказ сей должен быть роздан в каждую роту гарнизона и особо в каждом укреплении командам артелей и азовских казаков. Кроме того, он должен быть прочитан всем нижним чинам гарнизонов в присутствии самого Воинского начальника" [18].
В рапорте N 237 от 18 декабря 1840 года на имя командира Отдельного Кавказского корпуса генерал-лейтенанта В.А. Головина, Николай Николаевич сетует:
"... Я не успел обратить на огородничество должное внимание Воинских начальников, которые чужды этому предмету и, кроме того, не нахожу огородников между солдатами. Третьего года я выписал из Петербурга на пятьсот рублей семян щавеля; эта противоцинготная зелень показывается в первых числах марта и продолжается до половины ноября; но, ни в одном укреплении Воинские начальники не сумели с нею обходиться и она везде пропала...
.... Во всех мной строенных укреплениях я сохранил все виноградные лозы, которые нашел, и кроме того засадил новые из лучших сортов Алупки и Никитинского сада. Уже в Головинском вдоволь имели зелень винограда для борща; в сию осень пользовались спелыми плодами и насолили сорок пудов [640 кг] на зиму" [19].

Стена укрепление Лазаревское. Фото 2003 года

Н.Н. Раевский винит только себя, что не успел обратить должное внимание, а не подчинённых ему командиров. Сегодня далеко не каждый начальник может вести себя так.
Больше всего Николай Николаевич мог воздействовать на командиров укреплений I-го отделения линии. Неофициальным признанием заслуг генерала Н.Н. Раевского в этом вопросе стал приказ по Военному министерству N 7513 от 2 ноября 1840 года, в котором отмечалось плохое снабжение гарнизонов Черноморской Береговой линии продовольствием, "... за исключением укреплений I отделения, которые по меновой торговле с горцами никакого недостатка в свежем мясе не имеют " [20].
Николай Николаевич был одним из немногих государственных деятелей, которые видели в равноправной торговле с горцами один из способов установления мира на Кавказе. Он не только высказывал, но и воплощал в жизнь мысль, что только торговлей, миром и дружбой, а не огнем и мечем можно умиротворить этот край. Весь свой отпуск зимой 1838 - 1839 годов он провел в Петербурге и Москве, по большей части в бесконечных хождениях по департаментам различных министерств. Но в результате Николай Николаевич добился, что во все укрепления Черноморской береговой линии были отправлены весы и гири, клейменые Государственной палатой мер и весов. По настоянию Н.Н. Раевского Государь Император Николай I Высочайше повелеть соизволил:
"... Взять из Анапских магазинов нужное количество соли и распределить его по всем укреплениям на Восточном берегу Черного моря находящимся и подчиненных Вашему Превосходительству, поручив комендантам выменивать эту соль на разные произведения края...
... Отпустить в Ваше, милостивый государь, распоряжение на первый случай 20.000 рублей на приобретение различных товаров, наиболее для горцев потребных, исключая однакож, как то само собой разумеется, военные припасы и все материалы к выделки и приготовления оных" [21].
Как отмечалось в рукописном " Кратком описании восточного берега Черного моря ", составленном в 1859 году неизвестным автором и хранящемся в бывшей Императорской публичной библиотеке в Санкт-Петербурге:
"... Из привозных предметов горцы более всего нуждаются в соли и мануфактурных произведениях для одежды. Соль они добывают у себя только посредством выварки из морской воды, но не умеют очищать вываренную соль от посторонних частей морского раствора и потому получают ее всегда горькой.
Что же касается до предметов для одежды, то, хотя женщины и удовлетворяют эти потребности своими работами, но в недостаточном количестве и дурного качества..." [22].
Такая политика дала свои первые результаты уже в 1839 году. Мало того, что гарнизоны укреплений I отделения береговой линии имели свежее мясо и другие продукты. Но и горцы стали выказывать доверие русским войскам. Летом того же года в укрепление Новороссийск пришел горец Блимгот Худжубс с двумя девушками - сестрой и невестой. Они сбежали от своих родственников и искали защиты у русских, так как девушек хотели отдать замуж за нелюбимых людей. Несмотря на уговоры родственников и старейшин аула, пришедших в Новороссийск, девушки наотрез отказались возвращаться [23].
О столь неординарном случае было сообщено царю. Военный министр граф А.И. Чернышев письмом N 565 от 1 декабря 1839 года сообщал командующему Отдельным Кавказским корпусом генерал-лейтенанту Е.А. Головину:
"... Его Величество желал, чтобы участь их была, по возможности, самым лучшим образом, и, чтобы они были обеспечены в нуждах их, но изволит вместе с тем быть уверенным, что присутствие в их в наших укреплениях не подаст повода ни к какому разврату и предосудит с ними обращению со стороны воинских чинов, и что вы примите все зависящее от Вас меры отклонению всего, что могло бы произвести какие-либо беспорядки" [24].
На что начальник I отделения Черноморской Береговой линии контр-адмирал Л.М. Серебряков писал в рапорте:
"... Думаю одну из них отдать за выходца [Худжубса], а другую, приведя в греко-римское вероисповедание, уговорить выйти за хорошего какого-либо унтер-офицера здешнего гарнизона..." [25].
Обратите внимание - невесту "отдать" жениху, а его сестру "уговорить" выйти замуж, оставляя право выбора жениха за ней!
После этого было решено девушек, захваченных на контрабандных судах, также отдавать замуж за солдат. Это было закреплено в 1842 году Высочайшими Указами. Было дозволено "пленным черкешенкам вступать в брак с нижними чинами", а также назначено "по одной повивальной бабке, определяемых от военного ведомства, в Анапу, Новороссийск, Геленджик и Сухум" [26].
Хотелось бы отметить тактичность царского указа. Русская армия никогда с женщинами не воевала и в плен их не брала. Поэтому, чтобы защитить черкешенок, связавших свою судьбу с русским солдатом, от домогательств родственников, царский указ и назвал их пленными. Кроме того, в указе оговаривалось право пленных черкешенок вступать в брак с нижними чинами, а не нижним чинам брать в жены черкешенок. То есть, свобода выбора оставалась за девушкой и это защищалось указом царя! Данный почти сразу за предыдущим указ о назначении повивальных бабок, то есть акушерок, в укрепления Черноморской береговой линии за счет казны, создал государственную акушерскую службу в Новороссийске на три года раньше морского торгового порта! Всё было сделано, чтобы солдат, выйдя в отставку, уже желал остаться в укреплении со своей семьёй. Так осознано проводилась политика заселения побережья.
Заботился Н.Н. Раевский и об офицерах. Находясь в очередном отпуске, он добился Императорского Указа от 20 декабря 1840 года, согласно которого офицеров, назначаемых в укрепления Черноморской береговой линии, снабжали "прогонными по положению деньгами, на всякое расстояние до места назначения". Им единовременно выделялось пособие в сумме годового оклада жалования. Для семейных офицеров, желающих перевести с собой семью, - двухгодовой оклад [27].
Такой деятельностью генерал Николай Николаевич Раевский завоевал подлинную любовь солдат. В нём солдаты видели не только боевого генерала. О любви солдат к своему командиру, который на самом деле стал отцом солдатам, говорит следующий факт. В 1838 году в Главном действующем отряде служил унтер-офицер М.Ф. Федоров. Им было написано стихотворение "На взятие горы Тенгинской", начинавшееся словами:
     Как по морю, по волнам,
     Да по бурливым водам
         Корабли идут с полками
    К диким берегам...
Далее шли слова:
    Наш Раевский храб и смел,
    Льва сомнет за Русь Святую.
    На скалу куда крутую
    Соколом взлетел.
    А за ним и мы сейчас.
    Задрожали басурманы.
    Генерал занял курган
    И построил нас.
Заканчивалось это стихотворение так:
    Вождь, иди путем побед,
    Век служи Раевский с нами,
    Мы с тобою и штыками
    Опрокинем целый свет [28].
В 1854 году в таком весьма солидном издании как "Морской сборник" была опубликована статья "Матросские песни". В ней среди песен, сложенных матросами, приводилась и это стихотворение как народная песня [29]!
Эту ошибку повторяют и современные исследователи истории Кавказа. Так, в журнале "Родина" за 1994 год в статье Вл. Липатова "Взвейтесь, соколы, орлами" об этой песне говорится:
"... Опять, как и раньше, конкретный, ни на что не похожий эпизод войны видится создателям песни сквозь призму привычного фольклорного сюжета..."
Эта же ошибка была повторена журналом и через 6 лет [30].
Что может быть более полным признанием заслуг Николая Николаевича Раевского перед Родиной, чем то, что стихи, посвященные его трудам, стали народной песней. И это признается в течении полутора веков всеми исследователями !!!!
Успехи генерал Н.Н. Раевского в освоении Кавказа отмечены были и правительством. Летом 1838 года ему было присвоено звание генерал-лейтенанта, что сравняло его в звании с командующим Отдельным Кавказским корпусом; он был награжден орденом Белого Орла. А в 1839 году имя Раевского было присвоено форту, построенному между Новороссийском и Анапой [31].
Казачья станица Раевская, выросшая на месте форта, существует и ныне, пронеся имя своего основателя через века, несмотря на все попытки властей ее переименовать.
Прошло время. В 1852 году в Тенгинском полку побывал офицер Чертков, оставивший воспоминания:
"... Мне пришлось присутствовать на смотру 1-го батальона, перед его выступлением в поход. Никогда не позабуду того впечатления, которое произвела на меня внешность этих заслуженных ветеранов: вся первая шеренга состояла преимущественно из пожилых воинов с длинными белыми усами; почти у каждого на груди светился Георгиевский крест, многие имели еще и Анненские знаки за 20-летнюю службу и редко у кого менее двух нашивок..."[32].
А начинали службу ветераны полка в начале 30-х годов, и многие из них имели отличия именно за основание укреплений на Черноморском берегу под командованием Николая Николаевича Раевского!
Что может быть лучше для командира, чем такое признание его заслуг через десятилетия!
Но сам Николай Николаевич до этого не дожил.
Л И Т Е Р А Т У Р А

1.    "Архив Раевских" СПб 1909 г. т. II стр. 360.
2.    ЦГА ВМФ ф. 243 оп. 1 д. 3752 л. 519-520 с оборотом, отпуск.
3.    журнал "Русский вестник" кн. 4 1861 г. т. 32 стр. 477
4.    журнал "Отечественные записки" N 7 1860 г. т. 130 стр. 59, 61
5.    ЦГВИА, ф. ВУА, д. 6368, л.л. 7 и 8, подлинник. Материл предоставлен А.С. Герасименко
6.    журнал "Русский архив" 1883 г., т. 3, N 6 стр. 317
7.    "Кавказский сборник" N 3 1879 г. стр. 200
8.    ЦГА ВМФ Кавказский отдел ф. 19 оп. 4 д. 373 л. 70 оборот, подл.
9.    Полный свод законов Российской Империи т. 14 1839 г. ст. 12368
10.    Полный свод законов Российской Империи т. 15 1840 г. ст. 13310
11.    "Архив Раевских" СПБ 1912 г. т. 4 стр. 68, стр. 122, 141
12.    "Кавказский календарь на 1846 г." Тифлис 1846 г. стр. 218 .
13.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. 3 стр. 326.
14.    ЦГА ВМФ ф.243 оп. 1 д. 3586 лл. 58 оборот, подлинник
15.    Г.И. Филипсон "Воспоминания" в журнале "Русский архив" кн. YI 1888 г. стр. 312
16.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. III стр. 615.
17.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. III стр. 372 - 373.
18.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. III стр. 650 - 654.
19.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. III стр. 611.
20.    "Архив Раевских" СПб 1910 г. т. III стр. 637.
21.    ЦГА ВМФ ф. 243 оп. 1 д. 3918 л. 52 с оборотом, заверенная копия.
22.    "Краткое описание восточного берега Черного моря", составленное в 1859 году, рукописный экземпляр стр. 78 и 79, хранилось в УГБ им. Салтыкова-Щедрина г. Ленинград
23.    ЦГА ВМФ Кавказский отдел ф. 19 оп. 4 д. 373 л. 82 с оборотом, подлинник.
24.    "Акты собранные Кавказской археографической комиссией" Тифлис 1884 г. т. IХ
25.    ЦГА ВМФ Кавказский отдел ф. 19 оп. 4 д. 373 л. 85, подлинник.
26.    Полный свод законов Российской Империи т. ХYII 1842 г., ст. 15608 и ст. 16070 стр. 63.
27.    Полный свод законов Российской империи собр. 2 т. 14 1840 г. ст. 13010
28.    "Кавказский сборник" N 3 1879 г. стр. 176.
29.    "Морской сборник" т. 12 N 6 за 1854 г. стр. 128 - 129.
30.    журнал "Родина" N 3 - 4 за 1994 г. стр. 110, " N 1 - 2 за 2000 г. стр. 121
31.    ЦГА ВМФ ф. 243 оп. 1 д. 3151 л. 7, копия
32.    журнал " Русский архив " т. 2 N 3 за 1881 г. стр. 143

С.А. Санеев, секретарь
Новороссийского городского исторического общества

Московское общество испытателей природы

Док. # 679249
Опублик.: 24.02.15



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'