Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60043 персоналий
515671 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Юрий Малеев: Принуждение к безопасности


    В статье анализируются некоторые международно-правовые вопросы применения силы в целях защиты населения в случае массового и грубого нарушения прав человека в государстве.
Ключевые слова: угроза безопасности, права человека, применение силы, вмешательство по гуманитарным основаниям.

Maleev Yu. N.
INFORCEMENT OF SECURITY

The article analyzes some international law questions of the use of force for protection of population in case of mass and brutal violation of the rights of man in the state.
Keywords: the treat to security, the rights of man, the use of force, interference on humanitarian grounds.

В настоящее время ведущие политики и юристы мира решают трудную дилемму: с одной стороны, с очевидностью нарастает весьма опасная угроза мировому правопорядку, ликвидация которой уже невозможна исключительно мирными средствами, с другой - таких средств явно недостаточно и становится невозможным обойтись без применения силы, чаще - вооруженной .
Борьба с терроризмом в этом плане - лишь частный случай общего, которое один из авторов охарактеризовал следующим образом: "...ужасающая действительность всего послевоенного периода, с которой не сравнится и период Второй Мировой Войны, говорит сама за себя. Действительность, характеризующая расползанием волны самого животного насилия по всему земному шару" .
Черного цвета в эту картину добавляют также: возрастающая экологическая угроза и астероидно-кометная опасность , трансграничная организованная преступность, наркотрафик, незаконная торговля оружием, отмывание денег, киберпреступность и т.п.
Пожаротушение - так иногда характеризуют ответную реакцию прогрессивные (с точки зрения обеспечения международной безопасности) силы на все это. Но если не препятствовать возникновению соответствующих конфликтных и кризисных ситуаций, их число и характер будут продолжать нарастать и усугубляться, что и происходит в действительности, несмотря на сотни, кроме ООН, всемирных и региональных, правительственных и неправительственных организаций, занимающихся их разрешением и различно рода форумов .
В такой обстановке становится сомнительным, если даже не опасным абсолютно руководствоваться некоторыми принципами международного права (как, например, суверенитет и равенство государств; воздержание от применения силы или от угрозы ее применения), которые постоянно произносятся, а действительность живет как бы отдельной жизнью.
Надежды на исправление ситуации возлагаются, прежде всего, на ООН. У широкой публики сложилось мнение, что соответствующие усилия в централизованном порядке уже были начаты в 2003-2004 годах, когда образованная Генсеком ООН Комиссия высокого уровня по угрозам, вызовам и изменениям ("Группа мудрецов") подготовила Доклад "Более безопасный мир - наша общая ответственность", в котором содержится более ста рекомендаций.
Но этот Доклад свелся к проблемам реформирования самой ООН, как и производный доклад самого Генсека "При большей свободе: к развитию, безопасности и правам человека для всех".
По сути дела это явилось продолжением работы образованной в 1986 году ГА ООН "группы 18", которая исследовала факторы кризиса ООН, сведя их к трем: кризис многосторонности; отсутствие соответствующей политической воли государств-членов, эффективного руководства (необходимость усиления роли Генсека); некоторые структурные недостатки (в частности, в работе Секретариата) .
Т.е. к "ремонту" самой ООН, необходимость которого отмечается многими авторами .
И.С. Иванов в указанной выше работе отмечает, правда, некоторые позитивные факторы в данном плане. Например, создание антитеррористической коалиции, которая "уже продемонстрировала свою эффективность в Афганистане, где был нанесен мощный удар по логову международного терроризма". Принципиально важно, что координирующую роль, по его мнению, в этих усилиях играет ООН .
Но более важное значенье имеют, пожалуй, региональные механизмы антитеррористического взаимодействия, в частности в рамках СНГ и ШОС, а также наметившееся партнерство в этом плане России со странами НАТО и Евросоюза.
С очевидностью возрастает "силовое", т.е. военное, использование космоса предположительно в интересах международной безопасности . Только ли в таких интересах?
В 2005 году США сделали заявление о том, что готовы запустить в космос аппаратуру, имеющую военное предназначение, намереваясь произвести впечатление чего-то нового. В действительности такое использование (но без применения оружия в самом космосе) по нарастающей осуществлялось всеми космическими державами (в том числе, Советским Союзом и Россией) с момента запуска первого искусственного спутника Земли в 1957 году.
"Принцип" исключительно мирного использовании космического пространства - лишь тезис, легенда, чему издавна есть немало подтверждений . Как отмечал Г.П. Жуков, за пределами запрета, например, находятся различного рода виды военного использования спутников, а также существующие и вновь разрабатываемые виды оружия, которые не охватываются понятием "оружия массового уничтожения". Г.П. Жуков в 1998 году приходит к выводу о том, что "Пока еще не ведется гонка вооружений в космосе, а существуют лишь планы различных государств по использованию космического пространства в военных целях" . (Весьма показательно в данном случае это: "пока еще").
Известна и проблема "информационной милитаризации космического пространства", по которой уже выступали в ООН представители России и США.
В целом, видимо, существуют основания для следующей точки зрения в данном вопросе: необходима специальная международная организация по вопросам использования космического пространства в военных целях (под эгидой ООН), которая полностью контролировала бы соответствующую "космическую милитаризацию" и направляла ее в общих интересах; космические программы России и других государств, где также довольно велика военная составляющая, в состоянии внести свой вклад в общее дело международной безопасности.
Мировая энергетика - здесь также звучат тревожные ноты. Как отмечает М.Л. Энтин:
- Не снижает, а, похоже, даже усиливает политические риски стремление отдельных государств или групп государств к обеспечению энергетической безопасности. Они преследуют разнонаправленные интересы. Им присуще глубокое недоверие друг к другу. Они по-разному понимают, что такое энергетическая безопасность. Узаконенное представление о ней отсутствует;
- Установленные в мире правила игры, если считать, что они существуют, глубоко несправедливы. Они неочевидны. Система совместного управления мировым рынком энергоносителей, выражающаяся в поддержании динамического равновесия между спросом и предложением, не срабатывает. Правила игры постоянно нарушаются;
- Право силы превалирует над силой права. По-настоящему сдерживающими факторами остаются лишь соотношение сил на международной арене, хрупкость рынка энергоносителей и ограниченная эффективность и возможность вмешательства во внутренние дела других государств и применения вооруженной силы .
Это уже совсем, что называется, "в теме" настоящей статьи.
Теперь об "информационном оружии". Прежде всего, отметим, что ведущие специалисты предлагают ограничивать информационные операции, направленные на манипуляцию сознанием противника, по аналогии с запрещением вероломных действий. (Прямое воздействие на информационные системы, в том числе - войск, уже стало своего рода "традиционной" темой обсуждения).
В этой связи позицию США сводится к стремлению поставить вне закона системы вооружений, направленные против информационных инфраструктур (что для них особенно актуально, т.к. они обладают наиболее развитой и, соответственно, потенциально уязвимой информационной инфраструктурой), и оставить в стороне использование информационных возможностей в традиционной военной сфере. Другим возможным предметом переговоров могут стать те перспективные виды вооружения, в которых на сегодняшний день ни одна из сторон не имеет преимущества. К таковым они относят, например электронно-импульсные системы, предназначенные для атак на информационные системы (т.е., по сути дела, опять компоненты наступательных вооружений). Американские аналитики все больше задаются вопросом, насколько продолжительным окажется период нынешнего доминирования США и какова должна быть долгосрочная стратегия США в области информационной безопасности. Таким образом, в вопросах обсуждения контроля над информационными вооружениями следует ожидать, что США займут выжидательную позицию .
    Представляют особый интерес российские инициативы в ООН, в которых предложены принципы международной безопасности в информационной сфере, предусматривающие принятие государствами на себя обязательств воздерживаться от: действий, ведущих к доминированию и контролю в информационном пространстве; противодействия доступу к новейшим информационным технологиям; создания условий технологической зависимости в сфере информатизации в ущерб другим государствам.
    Можно представить, к какому информационному хаосу приведет курс на ответное силовое - информационное воздействие. Сотрудничать в данной сфере объективно заинтересованы все государства и не только в борьбе против кибертерроризма и хакерства как частных явлений, но и против (так получается) друг друга. Укрепление информационной безопасности на универсальном уровне, видимо, вопрос будущего. Пока что более реально добиваться этого в региональных масштабах. Возможно, формируя для этого специальные "информационные регионы".
    Тема международной информационной безопасности получила развитие в рамках ООН, когда 23 сентября 1998 г. Генеральному секретарю ООН К. Аннану было направлено специальное послание Министра иностранных дел России И.С. Иванова. К посланию был приложен проект резолюции ГА ООН, озаглавленный "Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности" . Достижения, прямо скажем, не ободряющие.
В последние годы особую тревогу вызывает силовое "внешнее соучастие" во внутренних конфликтах в отдельных государствах, оказывающих все более очевидное влияние на вопросы междунар. безопасности. Оценка того, почему такие конфликты допустимо в отдельных случаях не относить к внутренним делам, дана ниже. Предварительно следует отметить наиболее значимые, на мой взгляд, в этом плане места из публикации В.С. Котляра 2013 г. :
- 60-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла резолюцию с текстом "Итогового документа саммита государств - членов ООН о путях развития ООН в ХХ1 веке . Итоговый документ, кроме прочего, предусматривает, что если мирные средства окажутся недостаточными, а национальные органы власти явно окажутся не в состоянии защитить свое население, то на этот крайний случай возможно применение силы по решению СБ ООН (п.139). Эти положения и легли в основу концепции, получившей название "Ответственность по защите" (ОПЗ), которая применима лишь к случаям четырех наиболее бесчеловечных и массовых нарушений прав человека - геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности;
- операция НАТО в Ливии 2011 года скомпрометировала эту концепцию в том виде, как она была сформулирована в 2005 году, хотя она и сегодня продолжает преподноситься Секретариатом ООН и рядом юристов на Западе как норма международного права in statu nascendi;
- сомнения, вызванные войной Франции, Великобритании и США против Ливии, нашли отражение в бразильском проекте основных положений концепции "Ответственность при защите", распространенном на 66-й сессии ГА ООН в 2011 г., в котором по существу предлагалось создать свод правил, которые удерживали бы международное сообщество в будущем от принятия поспешных решений о проведении соответствующих военных операций. А в случае их проведения это во всех случаях должно происходить с санкции ООН и в соответствии с мандатом ООН;
- на установление более четких пределов допустимости применения силы по гуманитарным причинам направлено также полуофициальное предложение Китая о разработке концепции "Ответственная защита: за более безопасный мир", перекликающейся с бразильской концепцией;
- конечным результатом этой работы могло бы быть объединение концепции ОПЗ с предложениями Бразилии и Китая в единый документ;
- ООН должна установить механизмы контроля по защите и за ситуацией в защищаемом государстве после нее;
- необходимо как можно быстрее вернуться к идее воссоздания предусмотренного Уставом ООН Военно-Штабного комитета при СБ ООН. Самовольные действия стран НАТО в Ливии и Сирии делают это императивным.
Много мыслей вызывает приведенный материал, как в информационной своей части, так и по поводу его авторских оценок. Соответствующие публикации многочисленны и, полагаю, известны читателю. Но реакция Запада на события в Сирии и в 2013 году не настраивает на оптимистический лад. Т.е. и здесь "внешнее" силовое мышление сохраняется, если не усиливается.
Более вероятно, что в ближайшее время экологический кризис выйдет (если уже не вышел) на первый план. Не исключено, поэтому, что "экологическому приоритету" будет уделяться все большее внимание и что ООН скоро просто некуда будет деться от того, чтобы реально принять на себя функцию глоб. управления процессом "человек - окружающая среда".
Словом, феномен неустойчивости общемирового развития налицо. Какова в этих условиях роль силы - сразу не ответить. Декларируемый принцип безопасного и свободного развития сохраняет свое значенье ориентира движения. Но куда? Лозунг устойчивого развития по-прежнему сохраняет силу. В настоящее время существует более 50 определений понятия "устойчивое развитие" .
Развитие института наднациональности? Это не вызывает сомнений. Через создание, как предлагает Е.Т. Байльдинов, так называемых международных государств, под которым понимается союз суверенных государств, созданный на основе международного договора, в соответствии с которым союз наделяется международной правосубъектностью и наднациональной юрисдикцией в сфере общих интересов входящих в него государств? Интересно, оригинально и, похоже, резко сократило бы силовое начало в межгосударственных, во всяком случае, отношениях. Но требует осмысления.
Отметим в этой связи пятый доклад Римскому клубу "Цели для человечества", в котором была сформулирована концепция глобальной солидарности, путь к которой, по мнению его авторов, должна открыть "революция мировой солидарности", связанная с перестройкой сознания и формированием нового "глобального этноса" с общечеловеческой моралью. (Доклад опубликован в 1977 году и до сих пор осмысливается). В 1980 году Римский клуб вынес на широкое обсуждение модель будущего мирового порядка, основанного на сосуществовании различных культур, религий, образов жизни и т.п. Но и тогда было понятно, что "Только тот прогресс и только такие изменения, которые соответствуют человеческим интересам и находятся в пределах его способностей к адаптации, имеют право на существование и должны поощряться" .
Способно ли человечество к такой мирной адаптации, хотя бы для того, чтобы избежать взаимоуничтожения - опять вопрос. Видимо, уже не обойтись без глобальной организация, способной обеспечивать общие интересы всех государств, будучи наделенной соответствующими силовыми полномочиями и ресурсами. Речь в данном случае может идти о постепенной трансформации ООН в более эффективную систему глобального управления . На региональном уровне этот процесс уже пошел. Имеется в виду, прежде всего, НАТО.
Теперь, подробнее, о делах внутри территории государств, но не являющихся внутренними делами, что наиболее часто сопряжено с применением внешней вооруженной силы.
Как отмечается в одной из наиболее свежих публикаций :
- формулировка статьи 2 (7) Устава ООН свидетельствует в пользу существования дел, которые по своей природе не могут регулироваться международным правом. В этом случае идея существования дел, по существу входящих во внутреннюю компетенцию любого государства, будет представлять собой новую версию концепции исключительной внутренней компетенции ;
- вопрос о том, относится ли дело к внутренней компетенции, необходимо решать в каждом конкретном случае, т.е. в каждый конкретный момент времени относительно конкретного субъекта международного права в конкретной ситуации ;
- Общепризнанные нормы международного права изымают дела из внутренней компетенции любой страны. В отношении локальных и двусторонних договоров подобная практика неприменима. Объект этих договоров исключается из внутренней компетенции только государств-участников договора и только на срок его действия ;
- особым статусом обладают вопросы, представляющие интерес для всего мирового сообщества... К таким проблемам в доктрине относят защиту прав человека, разоружение, распространение оружия массового уничтожения, охрану окружающей среды и др. ;
- В международных отношениях вмешательство не всегда нелегитимно. В отдельных случаях делаются заявления о возможности позитивного политического вмешательства. Так, по словам Генерального секретаря ООН Кофи А. Аннана, вмешательство является одним из методов деятельности ООН и должно рассматриваться как вмешательство врача или полицейского . Вмешательство мирового сообщества может стать необходимым, если государство отказывается подчиниться требованиям международного права.
Добавим, что термин "сообщество" - перевод с английского "community", что "передает идею, несомненно, большей сплоченности на качественно иной основе: органичного целого, естественно формирующегося на базе родственного сходства и инстинктивно ощущаемой солидарности" . Имеется в виду большая сплоченность по сравнению с "обществом" - "society", как совокупности субъектов международного права, мотивирующими свое поведение собственными интересами.
Можно считать общепризнанным, что далеко не все дела, события, происходящие в пределах территории государства, относятся к его исключительной компетенции (являются его внутренними делами).
Сегодня обсуждение данного аспекта уже стало привычным слышать в контексте проблематики все большего ограничения государственного суверенитета под влиянием процессов интеграции, регионализации и глобализации. Но он имеет давние корни в рамках теорий и различной практики межгосударственных отношений.
Нам показалось полезным и необходимым для рассматриваемой тематики использовать некоторые мысли, а также информацию от нижеследующих авторов. Представляется, что читатель без труда свяжет эти мысли с "внутренними делами".
Как говорит г-жа О`Брайен, глава юридической службы ООН, необходимо найти иное решение в "кризисных ситуациях, когда СБ ООН не даст согласия на применение принудительных мер в соответствии с Главой VII" Устава ООН. Она приводит мнение ряда государств о том, что концепция "Ответственность за защиту" не является нормой международного права, но в то же время упоминает что, по мнению других государств, эта концепция "является уполномочивающей новой нормой, которая, хотя и не стала обязательной новой нормой, накладывает безусловные новые обязательства, возлагает дополнительную ответственность, включающую реальные действия" .
В.И. Блищенко и М.М. Солнцева обращают внимание на следующий важный аспект проблематики: третий вариант представляет собой вмешательство в целях восстановления развалившегося государства, что происходит в ситуации, когда центральная власть или государство практически развалились, оставив после себя состояние общего насилия среди враждующих группировок... .
Как мы убеждены, термин "вмешательство" в таких случаях неадекватен. ООН в таких случаях ни во что не вмешивается, а решает "свое собственное" коммунитарное дело, направленное на выполнение уставных обязанностей. И уж совсем недопустимо сочетание "когда вмешательство допустимо". Участие или соучастие иностранного государства или международной организации в решении "внутреннего дела" в рассматриваемом нами контексте должно получить свое терминологическое - понятийное выражение. (В определенных случаях это может быть и привычный термин "помощь").
Важную мысль высказывает А.В. Торкунов: по всей видимости, приходит время и для постановки вопроса о разработке и заключении международного договора, который бы на основе современного международного права и с учетом новых политических реалий определил бы, в каких случаях и для каких целей допустимо (или даже требуется) вмешательство по гуманитарным основаниям. В частности, в таком договоре устанавливалось бы, нарушение каких прав и свобод человека является основанием для международного вмешательства. Вероятно, должен был быть создан и определенный международный орган (быть может, при Совете Безопасности) для осуществления целей такого договора .
Более подробно остановимся на оценке ситуации Кофи А. Аннаном:
- даже соображения национального суверенитета могут не приниматься во внимание, если это стоит на пути выполнения Советом Безопасности его главенствующего долга - сохранить международный мир и безопасность ;
- поскольку геноцид почти всегда совершается при попустительстве, если не при прямом участии, государственной власти, трудно себе представить, каким образом ООН могла бы принимать меры по его предупреждению без вмешательства во внутренние дела государства ; (добавим: в дела, которые толкуются как "внутренние", а на самом деле являются коммуникативными и потому в данном случае ООН ни во что не вмешивается - Ю.М.);
- во многих случаях конфликт становится настолько опасным, что международное сообщество считает себя обязанным вмешаться. К этому моменту оно может сделать это самым радикальным и дорогостоящим образом - путем военной интервенции ;
- французское право различает преступление, называемое "неоказание помощи человеку, находящемуся в опасности" (non-assistance а personne en danger). ...Франсуа Миттеран в апреле 1991 года поздравил СБ с его решением вмешаться во внутренние дела Ирака ради спасения курдов. "Впервые, - заявил Франсуа Миттеран, - применение принципа невмешательства достигло своего предела, за которым оно могло стать неоказанием помощи народу, находящемуся в опасности" ;
- Медленно, но, я уверен, неуклонно формируется международная норма, осуждающая насильственное подавление меньшинств, которая будет и должна брать верх над соображениями государственного суверенитета... Эта создающаяся международная норма поставит перед ООН фундаментальную проблему. В этом сомневаться не приходится, как не может быть сомнений и в том, что если мы не решим ее, если мы позволим ООН стать прибежищем для вершителей "этнических чисток" или массовых зверских убийств, мы предадим те самые идеалы, которые вдохновили создание Организации Объединенных Наций ;
- важно дать как можно более широкое определение "вмешательства", которое охватывало бы широкий спектр действий от самых мирных до наиболее принудительных... Оно должно быть и должно выглядеть справедливым и осуществляться последовательно, независимо от региона или страны .
Коммунитарные действия в рассматриваемом нами плане (безусловно, не всякие, а лишь те, которые объективно и доказательно выражают коммуникативный, а не собственный эгоистичный интерес) могут исходить как от международных организаций (в первую очередь, ООН), так и от отдельных государств (группы государств). При этом не всегда оправдан призыв к тому, чтобы непременно опираться на санкцию Совета Безопасности, выраженную в санкционирующей резолюции. Когда ручьями льется кровь, развязан геноцид, когда очевидно развязывание агрессии или террористической акции, недопустимо ждать созыва Совета Безопасности и принятия им такой резолюции, тем более, что далеко не всегда она принимается.
В связи со сказанным возникает вопрос о международно противоправном неприменении вооруженной силы в определенных ситуациях . Т.е. в ситуациях, когда субъекты международного права (речь в данном случае идет только от них) обязаны применять вооруженную силу "вовне" для защиты человека. Т. е. на иностранной территории или в пределах международной территории общего пользования, особенно когда уже убивают людей, развязан геноцид, а ты имеешь возможность, но не пытаешься спасти их жизнь. И присутствует ли здесь именно правовая обязанность, а не просто моральное долженствование? (Пока что соответствующим определением всегда занимаются в конкретных ситуациях post factum и во время дебатов в СБ ООН).
Бездействие может быть противоправным только в случае, если существует обязанность действовать в конкретных обстоятельствах. И здесь важнейшим является следующий критерий: отказ (воздержание), при наличии очевидной возможности, от применения вооруженной силы для предотвращения или пресечения гуманитарной катастрофы (прежде всего, геноцида) на иностранной или иной территории, пресечения акта агрессии, иного вооруженного нападения, чреватого угрозой миру и международной безопасности, когда реакция на кризис или симптомы кризиса является вынужденно оперативной .
В этом процессе все более заметную роль играют вооруженные гуманитарные интервенции, констатируя закат традиционного миросистемного регулирования . При этом нельзя не согласиться с тем, что в идеале "интервент" должен убедиться в такой качественной стороне кризиса, которая, во-первых, абсолютно свидетельствовала бы о невозможности разрешить кризис иными средствами. Желающих совершать гуманитарную интервенцию становится все больше . НАТО, точнее - страны НАТО, показывает в этом отношении пример. А вот какую "новую архитектуру мира" они формируют, остается загадкой, когда под их бомбами и зажигательными снарядами в Югославии заживо сгорают сотни, женщин и детей, не говоря о множестве других мирных жителей.
В среде политиков и юристов применительно к рассматриваемой проблематике постепенно складывается негативное отношение к оперированию принципом "невмешательство во внутренние дела". Но предварительно придется определиться с понятием "внутренние дела государства", имея в виду, что основа для этого заложена в самой статье 2, пункт 7 Устава ООН. В данном пункте говорится о делах "по существу (подчеркнуто мною - Ю.М.) входящих во внутреннюю компетенцию любого государства". Следовательно, необходимо установить (определить), что представляет из себя этот разряд дел в их предметном, существенном (подчеркнуто мною - Ю.М.) содержании, чтобы считать их таковыми. Соответственно другие дела, хотя и происходят на территории данного государства (мы касаемся только территориального признака), не могут относиться к его внутренним делам. Т.е. являются коммуникативными или, что привычнее для слуха, международными (хотя это не синонимы).
Соответственно обоснованные, правомерные акции, о которых говорится в настоящей статье, вообще нельзя будет квалифицировать как "вмешательство". Наоборот, соответствующие акции того или иного диктаторского правительства против своего народа в ряде случаев возможно будет квалифицировать как противоправное вмешательство в международные дела.
Думаю, что ситуация заметно упростилась бы с принятием такого определения, как это произошло с определением агрессии Генеральной Ассамблеей ООН в 1974 году, несмотря на то, что это всего лишь "мягкое право". Весьма сложно определить, присутствует ли здесь именно правовая обязанность, а не просто моральное долженствование. (Определением всегда занимаются post factum и во время дебатов в СБ ООН, а в конкретной ситуации не до этого). Национальное законодательство в этом плане может служить ориентиром , но весьма условным.
Мы исходим из того, что за ООН в исключительных случаях признается право на силовое вооруженное "миротворчество", которое иногда походит на "гуманитарную интервенцию". Применительно к ООН имеется в виду использование возможностей соответствующих воинских контингентов ООН, созданных в разные годы: силы ООН по наблюдению за разъединением (СООНИР-UNDOF) с центром в Дамаске; Временные силы ООН по поддержанию мира в Ливане (ВСООНЛ - UNIFIL); Вооруженные силы ООН по поддержанию мира на Кипре (ВСООНК-UNFICYP); Операция ООН в Сомали (ЮНОСОМ - UNOSOM); Переходная власть ООН в Кампучии (ЮНТАК - UNTAC) и др.
В приводимых выше и других примерах соответствующие воинские контингенты в отдельных случаях, как в Кампучии, по моральным соображениям (было вырезано более миллиона человек) обязаны оказать помощь, попросту - спасти. Причем желательно заблаговременно, превентивно, когда неопровержимые данные свидетельствуют о неизбежности массовой резни. Иначе получается, что формально понимаемое право (международное право) способствует совершению международных преступлений. "Преступное исполнение закона" - так можно фигурально выразить подобную ситуацию.
Безусловно, желательна санкция на такое вмешательство со стороны ООН. Но если, к примеру, блокируется решение Совета Безопасности из-за отсутствия консенсуса между пятью государствами, обладающими им, или иным образом, решение должна в срочном порядке принимать соответствующая региональная организация.
Важную роль в этом плане играет институт дерогации как вынужденное кризисное реагирование или действия (бездействие) в коренным образом изменившихся обстоятельствах.

Пристатейный библиографический список


1.    Астероидно-кометная опасность: вчера, сегодня, завтра / Под ред. Б.М. Шустова, Л.В. Рыхловой. - М.: ФИЗМАТЛИТ, 2013. - 384 с.
2.    Байльдинов Е.Т. Теория устойчивого развития общественных систем. Семипалатинск: Тенгри, 2007.
3.    Бирюков М.М. Европейский Союз, Евроконституция и международное право. - М. Научная книга. 2006.
4.    Блищеко В.И., Солнцева М.М. Региональные конфликты и международное право (вторая половина XX - начало XXI века). - М. ОАО Издательский дом "Городец".- 2005. С. 67, 69.
5.    Богатуров А. Кризис миросистемного регулирования // Международная жизнь. М., 1993. N 7. С. 30-40.
6.    Довгань Е.Ф. Принцип невмешательства во внутренние дела. - Минск. "Право и экономика".- 2009.
7.    Евинтов В. Международное сообщество и правопорядок. Киев: Наукова думка. 1990. С. 7.
8.    Иванов И.С. Международная безопасность в эпоху глобализации // Россия в глобальной политике. N 1. Январь-Март 2003. См. также: Федотов Ю.В. Современные вызовы многосторонности и ООН // Международная жизнь. Март 2004.
9.    Информационные вызовы национальной и международной безопасности, Август 2001 /Авт. кол.: И.Ю. Алексеева, И.В. Авчаров, А.В. Бедрицкий и др. ; Ред. А.В. Федорова и В.Н. Цыгичко; ПИР-Центр политических исследований. - М. : ПИР-Центр,2001. -328 с. Информационные вызовы национальной и международной безопасности. С. 170-171.
10.    Каравалье Э.Ж. Природа кризиса ООН и проблемы ее реформирования / Реферат. Российский университет дружбы народов. М., 1996.
11.    Кармазин Ю.А., Стрельцова Е.Л. УК Украины. Комментарий. Харьков: Одиссей. 2001.
12.    Карташкин В.А. Гуманитарная интервенция в глобализирующемся мире // Юрист - международник. - 2003. - N 3.
13.    Котляр В.С. К вопросу о пределах допустимости силового вмешательства по гуманитарным причинам во внутренние конфликты в других государствах // Вестник Дипломатической академии МИД России. 2013. С. 130-140.
14.    Котляр В.С. "Глобализация" НАТО в контексте международного права и ее перспективы // Вестник Дипломатической академии МИД России. Серия "Международное право". 2010. С. 32-33.
15.    Кофи А. Аннан. Размышления о проблеме вмешательства. 1998. - Проблема вмешательства. ООН. Департамент общественной информации. Нью-Йорк, 1999. С. 5. (на русском языке).
16.    Лавров С.В. Демократия, международное управление и будущее мироустройство // Россия в глобальной политике. 2004.Т.2. N6. Ноябрь-декабрь; Адамишин А. На пути к мировому правительству // Россия в глобальной политике. 2002. N1. Ноябрь-декабрь и др.
17.    Лебедева М.М. Изменение политической структуры мира на рубеже веков.- в сб. Международные отношения в XXI веке: новые действующие лица, институты и процессы. (Материалы международной межвузовской конференции РАМИ, МГИМО (У) МИД РФ, ИСИ ННГУ. 29-30 сентября 2000 г. - под общей редакцией академика О.А. Колобова). - М.: МГИМО (У) МИД РФ. 2001. С. 5-12.
18.    Лисицын-Светланов А.Г. Новые вызовы, угрозы и возможность перемен: о роли государств в прогрессивном развитии международно-правового регулирования при решении глобальных проблем современного мира. - Новые вызовы и международное право. - Институт государств и права РАН. 2010. - С. 14.
19.    Малеев Ю.Н. Военное использование космоса в интересах международной безопасности // Актуальные проблемы современного международного права. - Материалы межвузовской конференции, посвященной 80-летию профессора Г.П. Жукова. 25 апреля М.: Изд. Российского университета дружбы народов. 2005. - С. 29-58.
20.    Малеев Ю.Н. Международно противоправное неприменение вооруженной силы // Казанский журнал международного права. N 5. 2012. С. 154-161.
21.    Малеев Ю.Н. Организации Объединенных Наций - 60 лет. Сколько еще? // Международное право - International Law. N 3 (23). 2005. С. 54-96.
22.    Моисеев А.А. Тенденции развития суверенитета государств // Вестник Дипломатической академии МИД России. Серия "Международное право". 2012. - С. 44.
23.    Никитин В.А. Юридические аспекты ограничения вооружений в космическом пространстве // Московский журнал международного права. 3/95. - С. 46-69. См. также: Жуков Г.П. Проблемы ограничения и запрещения военного использования космоса // Международное право. 1/98/1. С.74-86.
24.    Петровский В. Источник опыта, открытый для всех //Международная жизнь. 1995, N 3. С. 41.
25.    Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1980. С. 209; Много интересного по данной теме можно почерпнуть в книге: Черниченко С.В. Очерки по философии и международному правую. - М.: Научная книга. 2009.
26.    Синякин И.И. Односторонние действия государств, связанные с применением силы: международно-правовые вопросы // Московский журнал международного права. - 2012. - N 1. - С. 125-140;
27.    Синякин И.И. Правомерность гуманитарной интервенции: современные международно-правовые аспекты // Евразийский юридический журнал. - 2012. - N 10 (53). - С. 50-58;
28.    Тарасова Л.Н. Правомерное принуждение в международном праве // Московский журнал международного права. - 2011. - N 3.
29.    Томко Я. "Внутренняя компетенция государств и ООН." // М., 1963.
30.    Шинкарецкая Г.Г., Вюншс-Петрецкая Х. "Проблема внутренней компетенции государств", Советский ежегодник международного права. - М., 1988.
31.    Торкунов А.В. Косовский кризис и его международные последствия // Международная жизнь. -1999.-N 12.
32.    Хлестов О.Н. Гуманитарная интервенция: политические и международно-правовые аспекты // Юрист -международник. - 2005.- N 3;
33.    Черниченко С.В.О борьбе с террористами на иностранной территории. - Новые вызовы и международное право. - Институт государств и права РАН. 2010. - С. 101.
34.    Аnnan K.A. The Question of Intervention: Statements by the Secretary-General. /K.A. Annan - New-York: UNDPI. 1999. - P. 4,9,40.

____________________________
Евразийский юридический журнал. 2013. N 6 (61).
Малеев Ю.Н.

Док. # 678770
Опублик.: 05.02.15



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'