Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60043 персоналий
515671 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Национальный человеческий капитал как главный фактор формирования СО в долгосрочной перспективе[1]

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Национальный человеческий капитал как главный фактор формирования СО в долгосрочной перспективе[1]


    С точки зрения силовых средств, как показала война на Украине,
главным средством воздействия стала психологическая война,
идеологические диверсии, кибератаки, экономические санкции... [2]

А. Подберезкин, профессор МГИМО(У)


О значении национального человеческого капитала (НЧК) в международной безопасности было подробно написано еще несколько лет назад[3], однако влияние НЧК на формирование ВПО и СО остается пока что "за скобками внимания" экспертного сообщества и политиков, хотя эта роль в XXI веке уже стала решающей. Напомню, что в самом общем виде значение НЧК определяется тем, что он:

[4]

Собственно с точки зрения государственной и военной мощи и способов ее применения НЧК предопределяет в решающей степени:




Таким образом НЧК (как потенциал и как институты управления обществом и государством).

Анализ, оценка и стратегический прогноз развития факторов, формирующих СО, как уже говорилось, предполагает скрупулезный учет многих переменных, которые трудно поддаются количественному анализу, а тем более прогнозированию, но является абсолютно необходимым для понимания сути будущих войн и конфликтов.

Другая задача, имеющая особенно важное значение - исследование новых факторов влияния на будущую СО, особенно тех, которые способны качественно изменить ситуацию. Проблема, однако, в том, что эти факторы, как правило, еще плохо изучены и трудно поддаются измерению. Так, если, например, будущий объем ВВП в долгосрочной перспективе еще можно прогнозировать, то состояния науки, технологий, образования, а тем более климата или погоды в том или ином регионе через 25-35 лет - уже практически невозможно, хотя это и имеют большое значение. В этой связи особое значение для долгосрочного прогноза СО приобретает исследование такого фактора влияния как стремительно растущие творческие возможности человека, качество национального человеческого капитала и институтов его развития[5]. Революционное, решающее значение этого фактора должно быть проанализировано особо[6], учтено при прогнозе СО. В частности, это может быть отображено на следующем рисунке, на котором делается попытка показать это влияние.



Не трудно обнаружить решающее влияние НЧК и его институтов на формирование СО и будущий характер войн и конфликтов. Во многом это объясняет и возможности анализа и прогноза. Есть основания полагать, что самый достоверный долгосрочный прогноз СО и будущего характера войн может строиться на основе долгосрочного прогноза развития НЧК во всех его аспектах и измерениях: средства и способы формирования СО и подготовки будущих войн в определяющей степени будут зависеть от темпов развития и качества НЧК.

Важно, что попытки качественного анализа и прогноза СО на основе развития НЧК в принципе возможны. Более того некоторые методики становятся все более эффективны по мере развития экономики, математики и моделирования в последние годы, что выразилось в значительном улучшении результатов стратегического прогнозирования и планирования в США. Стратегическое прогнозирование и планирование факторов развития ВПО-СО в последние десятилетия стало признанным методом подготовки решений, а в ряде случаев, - обязательным методом практической политики. Даже такие переменные величины как энергоемкость, мощность двигателей, или потребности в энергоносителях, например, могут прогнозироваться достаточно определенно. Для современной войны, в ходе ведения которой расходуются огромные запасы топлива (нередко за неделю превышающие все потребности государства за год), - эта задача становится ключевой. В ходе Второй мировой войны и военных действий на Украине, например, мы нередко становились свидетелями, того, что небоевые потери бронетанковой техники из-за нехватки топлива превосходили боевые.

Очевидно, что точность прогноза СО и войн будет во многом зависеть от точности прогноза потребностей в топливе ВС, всего государства и общества. Так, на Украине к 2014 году все оценки и потребности ВС, которые делались в Киеве, были неадекватны (если вообще были), что привело к фактическому краху украинских ВС в этом году.

В качестве примера также можно привести прогноз изменения структуры потребляемых энергоносителей различным пассажирским транспортом в 2000-2060 годах, исходя из того, что в настоящее время почти 100% техники использует жидкое углеводородное топливо. Из этого прогноза, например, видно, что бронетанковые соединения в будущем будут зависеть не только от наличия углеводородного топлива, но и от других видов энергии, хотя сегодня большинство экспертов с этим выводом категорически и не согласятся.

[7]

Как видно из приведенных данных, не только объем потребляемых энергоресурсов и их структура, но и другие потребности ВС при формировании СО, успешно прогнозируются на долгосрочную перспективу, что позволяет в свою очередь говорить о том, что и многие другие потребности и возможности государства и его ВС могут также прогнозироваться достаточно точно в количественном отношении. Следует однако иметь ввиду, во-первых, что будущую структуру и объем таких потребностей нельзя просто экстраполировать: требуется серьезный качественный анализ будущих изменений в области экономики и технологий. "Фазовый переход" человечества неизбежно радикально изменит его технологическую и социальную баз.

Во-вторых, требуется понимание того, что новая СО будет определяться во многом невоенным факторами, которые будут играть более значимое значение, чем сегодня, а, значит, и потребность в них неизбежно будет выше. И в первом, и во втором случае решающей будет роль НЧК и институтов его развития. Именно они в основном и будут определять темпы развития этих направлений и влиять на качество изменений. В частности, вероятно будущие потребности ВС и СО будут зависеть от возможностей всей военной организации государства в такой области, как информатика и связь, которые, в свою очередь, зависят от НЧК, а также его институтов. Огромные возможности гражданской информатики (суперкомпьютеры, например) и гражданской связи (системы связи, навигации и т.п.) будут играть решающее значение. Так, в ходе первой американо-иракской войны танковые сражения были выиграны США (по свидетельству их участников) прежде всего потому, что американские военнослужащие обладали GPS и тепловизорами, а "цветные революции" инициировались и контролировались через социальную сеть.

В начале XXI века стало окончательно ясно, что именно уровень гражданских технологий в будущем будет определять уровень развития военных технологий, а сам уровень гражданских технологий в наибольшей степени зависит от качества НЧК. Таким образом военная мощь в конечном счете будет определяться возможностями НЧК.

Учитывая стремительно возрастающую роль субъективных факторов в формировании СО, влияние которых будет усиливаться в XXI веке, можно признать, что выбор тех или иных средств и способов ведения войны будет предопределяться во многом тем или иным сценарием развития СО (хотя сами сценарии во многом, как уже говорилось, формируются этими факторами). Поэтому очень важно попытаться спрогнозировать вероятность реализации того или иного сценария СО.

Следует иметь ввиду, что даже наличие нескольких сценариев (и их вариантов) развития СО не означает, что этим перечнем ограничен весь спектр возможных сценариев. Более того, вполне вероятно, что каждый из перечисленных сценариев и вариантов может также развиваться не по одному, а, по нескольким теоретически возможных путей. Это будет зависеть уже от субъективных факторов. Как минимум, "реалистическому", "пессимистическому" или "оптимистическому". Эта возможность превращается в реальность. На рисунке ряд зарубежных авторов показывают эти варианты развития следующим образом[8].



Сказанное означает, что в дополнение к рисунку, описывающему логику сценариев развития СО, войн и конфликтов, необходимо добавить, как минимум, еще несколько сценариев и их вариантов, что делает спектр всех сценариев и вариантов развития СО чрезвычайно широким, а влияние субъективных факторов - очень сильным. Очевидно, что невозможно готовить военную организацию одновременно ко всем сценариям возможного развития СО. И с точки зрения количества ВС, и наличия типов и видов ВиВТ, способов их использования. Придется в конечном счете выбирать, к какому сценарию стремиться и готовиться, а этот выбор неизбежно будет субъективным. Насколько этот субъективный выбор будет адекватным зависит от качества правящей элиты, экспертного сообщества, т.е. в конечном счете от качества НЧК.

Этот субъективный аспект выбора правящей элитой вероятного сценария развития СО - очень труден и малоадекватен вообще в социальной области (где многое необъективно изначально), но особенно труден в военно-политическом разрезе социальных отношений потому, что в условиях военного кризиса, недостатка времени и информации принимать военно-политические решения крайне трудно, т.е. изначально важно качество НЧК правящей элиты.

Кроме того, необходимо еще раз напомнить, что конкретные сценарии войн, конфликтов и СО вытекают из не менее субъективных сценариев ВПО, а те - из сценариев МО, которые, в свою очередь, также являются во многом субъективными толкованием и проявлениями сценариев развития и взаимоотношений локальных человеческих цивилизации. Таким образом происходит "мультипликация субъективных факторов", которые накладываются один на другой и все дальше удаляются от объективной картины анализа и прогноза СО и ослабляют влияние объективных факторов, поддающихся анализу.

Говоря языком стратегического планирования, мы (как отдельные личности, так и организации) постоянно анализируем, оцениваем, строим планы, включающие прогнозы, сценарии и субъективное видение. Как личности и организации мы часто жестко планируем свои действия, основываясь на различных типах прогнозов. Иногда мы просто вынуждены это делать: нельзя, например, создавать ВиВТ без долгосрочных планов. Но надо помнить, что если в стабильных условиях и в коротких временных рамках прогнозы являются и необходимыми, и действенными, то когда речь идет о долгосрочных прогнозах и нестабильной ситуации, мы вряд ли можем полагаться на существующую практику. Субъективный характер СО в условиях нестабильности и долгосрочного прогнозирования в сложные периоды превращает прогноз СО в условность. И об этом нужно не просто помнить, но и прогнозировать возможность неожиданного появления совершенно незапланированных сценариев развития СО.

С другой стороны, для принятия таких долгосрочных решений нам необходимо снижение риска и хотя бы относительная определенность. А именно это дают (или должны давать) стратегические прогнозы развития разных сценариев СО. Если попытаться эти размышления применить на примере эволюции ВПО и СО на Украине за последние 25 лет, то мы увидим, что она за эти годы радикально изменилась. В конце 80-х годов, например, Украина имела одну из лучших в мире армий, уступающей только армиям США, КНР и России при абсолютно благоприятной МО и ВПО. Стратегическая обстановка для Украины конца 80-х годов и начала 90-х годов таким образом могла характеризоваться как практически идеальная, а ее прогноз - самым благоприятным. Соответственно, если предположить, что кто-то в то время делал стратегический прогноз развития СО на Украине на второе десятилетие XXI века (т.е. всего на 25 лет), то этот "кто-то" не мог даже предположить, что уже к 2014 году:

- армия Украины будет развалена, ВиВТ распроданы и разворованы, а качество личного состава сведена к минимуму. Именно качество л/с ВС Украины станет главной причиной неудачных действий в АТО, хотя соотношение сил между воюющими сторонами было несопоставимо. По большому счету это означает резкое снижение НЧК в ВС, ОПК и в целом на Украине;

- внутриполитический кризис в стране приведет к вооруженному перевороту, который в конечном счете свидетельствует о крайне низком качестве государственного управления, т.е. НЧК в обществе и в элите;

- ОПК разрушен и будет доживать последние годы, а НК в ОПК фактически исчезнет;

- морально-политический кризис приведет к гражданской войне и другим катастрофическим последствиям, которые стали глобальным следствием разрушения НЧК Украины. Для того, чтобы создать искусственный кризис в стране нужно было резко дестабилизировать внутриполитическую обстановку, создав новую шкалу "национальных ценностей" и ложные представления о национальных интересах.

Все это стало возможным потому, что социально-экономический кризис сопровождался искусственно созданным извне кризисом идентичности, попыткой создать "новую нацию" и "новое государство", противопоставив его внешнему врагу - России. Стратегическая обстановка, возникшая в XXI веке в результате такой политики, не была объективно обусловлена: не было ни внешних врагов, ни гражданской войны. И первое, и второе создавали системно и целенаправленно из-за рубежа в течение 25-30 лет, начиная еще с "идеологического" руководства ЦК КПУ и конкретно - главного идеолога Л. Кравчука.

Если бы на Украине существовали соответствующие политические структуры, занимающиеся стратегическим анализом и прогнозом, а политическая элита востребовала бы эти наработки, т.е. была бы национально-ориентирована, то подобное развитие СО на Украине можно было бы не только прогнозировать, исходя из имевшейся информации, знаний и опыта стратегических прогноза, но и предотвратить. Но на Украине не было ни национальной элиты, ни "социального заказа", ни соответствующих структур. Националистическая элита страны сформулировала с подачи США совершенно иной "социальный запад".

К сожалению, ситуация в России до 2000 года мало чем отличалась от ситуации на Украине по всем этим параметрам и только стала лучше в настоящее время. Приход к власти в России В. Путина означая, что постепенно к власти стали приближаться национально-ориентированные социальные группы российской элиты, которые начали вытеснять представителей западно-либеральной элиты, отстаивающих ценности и интересы западной локальной цивилизации. Это привело не только к постепенной смене внешнеполитического курса России, происходившей в 2000-2014 годы, но и в конечном счете к созданию ситуации внешнеполитического и военно-политического противостояния России, США и объединенной западной локальной цивилизации, которая в 2014 году фактически трансформировалась в открытую форму сетецентрической войны.

Именно приход к власти В. Путина и части национальной элиты в России, ставший решающим субъективным фактором формирования СО, привел к тому, что относительно мирный сценарий развития ВПО в начале XXI века постепенно перерос в конкретный враждебный сценарий СО. Субъективность влияния этого "фактора В. Путина" выразилась в трех аспектах:

- во-первых, В. Путин публично поставил под сомнение право США на мировое лидерство и определение политико-правовых норм ("правил") поведения стран в мире;

- во-вторых, В. Путин стал отстаивать национальные интересы, которые до него на протяжении целого ряда лет выступали под прикрытием разных лозунгов;

- в-третьих, В. Путин заявил о ценностях российской и евразийской локальной цивилизации и ее самодостаточности, возможности интеграции в Евразии.

"Простить" сразу все три аспекта политики В. Путина США не смогли потому, что в условиях глобального изменения соотношения сил это означало бы принятие США новых правил.

Анализируя и прогнозируя будущие сценарии СО, войн и конфликтов, мы неизбежно сталкиваемся с влиятельным такого негативным фактором, имеющим как объективный, так и субъективный характер, - инерцией военно-теоретического мышления. Не только во всех областях гуманитарных знаний в 80-90-е годы, но и в военной науке в СССР и России наступил глубочайший кризис, вызванный сознательно как одним из средств будущей сетецентрической войны. Этот концептуальный кризис начался с заявлений высшего руководства ЦК КПСС об отказе от "игры в дефиниции", а продолжался безумным использованием заведомо сделанных для России наработок западной мысли, уничтожением российской науки в последние десятилетия. Это привело в конечном счете к резкому снижению качества НЧК в обществе и особенно в науке. Если еще в 1990 году СССР входил по ИРЧП в первую десятку стран, то в последующие десятилетия в число 60-и и даже 70-и государств.

Преодоление этого кризиса в последнее десятилетие шло мучительно, но не произошло, к сожалению, до сих пор. Гуманитарные знания, НЧК и его институты (достаточно сказать, что кафедра философии бывшей ВПА им. Ленина сократилась с 70-и до 10 преподавателей) будут восстанавливаться крайне медленно, а ученые привлекаться к исследованиям СО еще только начались.

У этой проблемы есть и другие аспекты. С одной стороны, объективность идеологического и мировоззренческого кризиса вызвана инерцией мышления вообще, а тем более военного, "иерархичного", когда старший начальник всегда должен быть "умнее", "дальновиднее", "грамотнее" и т.д., а в конечном счете "всегда прав" по отношению к своему младшему коллеге. Это чинопочитание привело к серьезному ущербу военной науке, прежде всего для оценки СО.

С другой стороны, современная военная теория - и это мы видим, в том числе на примере России - отстает на десятилетия от реальной действительности. Генералы думают, что будущие войны будут "как прошлые". Особенно, если они в них когда-то участвовали. Поэтому анализ характера СО, войн и будущих конфликтов во многом предопределяется имеющимся опытом "старших начальников". Что совершенно не соответствует действительности. Представим себе, что в 1939 году мы готовимся к войне с Германией, используя опыт русско-японской войны.

Эти объективные и субъективные особенности иногда настолько решительно оказывают влияние на анализ и прогноз СО, что делают их заведомо бессмысленными. А между тем ситуация даже в военно-политической и военно-технической области не говоря уже о СО, меняется стремительно, буквально в течение 7-10 лет. Нередко на радикально иную. Так, на военный разгром Ливии в 2011 году повлияло массовое использование крылатых ракет морского базирования, которые были развернуты США в предыдущие годы. На рисунке, например, видно, что всего лишь одна ПЛАРК "Флорида" использовала против Ливии почти столько же КРМБ, сколько за 20 лет до этого против Ирака весь объединенный флот США и Великобритании.

[9]

Но еще большие особенности происходят в невоенных областях, прежде всего, социальных технологиях, и способах применения военного, но не вооруженного насилия. За эти 20 лет появились такие новые явления, как социальные сети, дешевый скоростной интернет, дешевая общедоступная связь, способность недорого перемещения на огромные расстоянию крупных масс людей, возможности универсализации и программирования массового сознания.

Эти колоссальные социальные изменения происходили в ходе важнейшего этапа в истории всех локальных цивилизаций - изменения соотношения сил в мире и отмирания однополярной силовой системы, с одной стороны, и упорного нежелания этих сил уступать политическое, геополитическое и экономическое пространство новым силам, - с другой.

Взятые вместе, эти социально-политические сдвиги коренным образом меняют все представления о войне и военных конфликтах, роли факторов, определяющих их характер и особенности. Так, например, в еще большей степени ВПО и СО изменится для России по мере развертывания носителей КРМБ по периметру нашей страны в недалеком будущем. Фактически вернется период конца 40-х годов, когда "абсолютная" неуязвимость США позволяла проводить им любую силовую политику. Это будет не возврат прежней СО, но формирование принципиально новой, более опасной.

Эти и другие стратегические реалии требуют уже сегодня создания новой военной доктрины и военной стратегии России, ориентированных не только и не столько на опыт прежних войн и конфликтов, но и на возможный новый характер СО, войн и конфликтов будущего. Причем как военная доктрина, так и военная стратегия должны начинаться с описания современных и прогноза будущих реалий, создавать новый понятийный аппарат, без которого наши представления о будущих войнах и конфликтах будут неполными. В качестве примера я приведу лишь несколько основных понятий, отсутствующих в российском военно-политическом обиходе, но широко применяемых в США.

[10]

Из этих понятий и определений уже хорошо виден тот будущий характер СО, войн и конфликтов, на который ориентируется армия США. В частности, для России имеет значение прежде всего два обстоятельства:

Во-первых, военное противостояние и СО не рассматривается только как вооруженное противостояние вооруженных сил, а скорее как военное противостояние военных организаций противоборствующих сторон, в которые входят в полной мере все основные институты государства и общества, а не только структуры собственно МО.

Во-вторых, военное противостояние ориентировано на использование прежде всего неформальных вооруженных формирований и гражданских сил, находящихся в то же время под контролем военных США. Более того, тщательно подготовленных, обученных и экипированных именно соответствующими военными подразделениями США.

В-третьих, большое внимание уделяется воспитанию и созданию институтов гражданского общества, которые должны использоваться в интересах Вооруженных Сил США.


_____________________

[1] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. Т. I-III. М.: МГИМО(У), 2011-2013.

[2] Подберезкин А.И. Долгосрочные сценарии развития стратегической обстановки, войн и военных конфликтов в XXI веке. Аналитический доклад. М.: МГИМО(У), 2014. С. 80.

[3] Подберезкин А.И. Международная безопасность в XXI веке и модернизация России / Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. Т. II. М.: МГМИО(У), 2012.

[4] Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. Т. I-III. М.: МГИМО(У), 2011-2013.

[5] Подберезкин А.И. Международная безопасность как следствие идеологической парадигмы мирового развития / Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал. М.: МГМИО(У), 2011. Т. II.

[6] Подберезкин А.И. Военные угрозы России. М.: МГИМО(У), 2014.

[7] Сценарии "Новый взгляд на будущее" Новый взгляд на быстро меняющий мир "Шелл Интернешнл БВ", 2013 / http://www.shell.com/scenarios. С. 20.

[8] Подберезкин А.И. Сценарии и прогнозы развития МО / Эл. ресурс: "Рейтинг персональных страниц". 2014.10.09 / http://viperson.ru/

[9] Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 5.

[10] Нетрадиционные военные действия сил специального назначения. Учебное пособие. N 18-01. ТС 18-01. 2010. 30 ноября. С. 22.

Приложения:
Ris 6781391.jpg 89 Kb
Ris 6781392.jpg 38 Kb
Ris 6781393.jpg 39 Kb
Ris 6781394.jpg 55 Kb
Ris 6781395.jpg 49 Kb
Ris 6781396.jpg 126 Kb
Ris 6781397.jpg 155 Kb

Док. # 678139
Опублик.: 12.01.15



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'