Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515670 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Военное сдерживание как сценарий развития ВПО в XXI веке

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Военное сдерживание как сценарий развития ВПО в XXI веке


    ... попытки воздействовать на кризисные ситуации путем односторонних
мер, выходящих за рамки решений Совета Безопасности, противоречат
нормам и принципам международного права[1]

С. Лавров, министр иностранных дел России

В системе мировой политики и мировой экономики
нарастают изменения огромных масштабов[2]

А. Кокошин


Констатация С.В. Лаврова попыток Запада действовать с помощью односторонних мер, нарушающих нормы международного права, требует своего логического продолжения, а именно: если международное право перестало регулировать в каких-то аспектах международные отношения, то такое регулирование неизбежно переходит в разряд ответной реакции - групповой или односторонней - государств. Применительно к прогнозу развития сценариев ВКО это означает, что:

- нарушение норм международного права вероятнее всего будет наблюдаться все чаще, как и односторонние действия, игнорирующие границы, которые регулировались прежде (с разной степенью эффективности) Советом Безопасности ООН и другими международными органами и организациями;

- из первого тезиса неизбежно логически следует, что односторонние действия предполагают расширение их спектра как с точки зрения их силового содержания, так и вооруженного насилия. Когда государство предпочитает силовые инструменты военно-политические, экономические, информационные, финансовые и т.д.) это неизбежно влечет за собой постепенное использование военной силы и вооруженного насилии. Как минимум, для того, чтобы такие силовые методы получили политическую поддержку;

- значительно расширяется спектр собственно вооруженных средств (вооружений и военной техники) и способов применения насилия - от глобального использования ВС до подготовки полувоенных вооруженных формирований. Так, особенно опасны разработки воздушно-космических средств нападения потому, что они стремительно приобретают глобальный характер, охватывая все высоты и любые дальности. По оценке Генерального конструктора "Концерна ПВО "Алмаз-Антей" А. Созинова, к 2025-2030 годам ситуация в этой области будет выглядеть следующим образом.

[3]

Существует и другая точка зрения, благополучно пережившая все события, которые казалось бы, должны были ее полностью дезавуировать. Ее в очередной раз озвучил В. Иноземцев следующим образом: "Мир XXI века - совершенно новый мир. Действуют законы, не похожие на те, которым политики следовали в XIX и ХХ столетиях. Это мир, в котором военная сила уже не позволяет эффективно контролировать страны и народы (что доказано во Вьетнаме и Афганистане, Сомали и Ираке, а сейчас на Украине).

Это мир, в котором природные ресурсы куда проще купить (практически по любой цене), чем захватить территории, где они добываются. Это мир, в котором транзит по суше оказывается намного менее эффективным, чем перемещение товаров по морю или воздуху.

В общем, это мир, в котором большие пространства прекращают быть ценностью и становятся (в случае неразумного к ним отношения) обузой. И если Россия не сумеет этого понять, её судьба - потеряться не только во времени - "между прошлым, которое её не отпускает, и будущим, которое она не может заставить себя принять", но и в пространстве - между востоком и западом, севером и югом"[4].

Эта позиция противоречит реалиям. В том числе и самым последним. В том числе и самых принципиальных положениях. Так, очередное утверждение о том, что "военная сила не позволяет эффективно контролировать страны...>>, - повторение мотивов 80-х годов XX века, которые привели к провалу политики СССР.

Также как и тезис о том, что "природные ресурсы проще купить", который, как оказалось, абсолютно неадекватен национальным интересам.

Наконец, еще сомнительнее, опаснее и вреднее тезис о том, что "большие пространства прекращают быть ценностью". Никто пока что из развитых стран не отказывался добровольно от своих территорий. Наоборот XXI век стал временем обострения территориальных споров.

Ядерное сдерживание обеспечило отсутствие большой "ядерной" войны между локальными цивилизациями всю вторую половину XX века и начало XX века. Его отсутствие не могло предотвратить ни Первой, ни Второй мировых войн, а существование ядерного сдерживания в XXI веке ставится под сомнение настойчивыми усилиями США по созданию потенциала его нейтрализации.

США во втором десятилетии XXI века встали перед проблемой возможной потери своего военно-технологического лидерства. Причем не только в ядерной, но и других военных областях. Впервые после Второй Мировой войны эта угроза стала рассматриваться в США как глобальная, самая приоритетная угроза безопасности. Если военно-техническое соревнование с СССР рассматривалось как в конечном счете частное соревнование в ракетно-ядерной области (даже еще ограниченнее - в области СНВ), то в XXI веке США предстоит соревноваться со всеми новыми центрами силы в мире во всех технологических областях. И это в Вашингтоне отчетливо понимают, говоря о четыре наиболее опасных последствий изменений в мире в контексте "последствий для обороны до 2030 года"[5]:

- возможной потери США технологического лидерства;

- угроза, вытекающей из переноса обрабатывающей промышленности за пределы США;

- возможному приобретению противниками способности уничтожения не только военной, но и гражданской инфраструктуры;

- угроза качеству л/с ВС.

Возможная потеря технологического лидерства США и необходимость избавления от ядерного сдерживания требует особого внимания как к сохранению и даже увеличению военно-технического превосходства, так и поиску новых средств и способов его компенсировать.

Налицо разработка целых новых направлений, смысл которых заключается в девальвации и ликвидации ядерного сдерживания. Как минимум, можно выделить следующие основные направления в развитии политики и военных технологий. Направленных на поиск средств, способных обеспечить технологическое превосходство и заменить ОМУ:

- если говорить о средствах, то речь идет о создание целой серии сценариев "внутренних" военных конфликтов, которые формально не могут относиться к внешним войнам или вооруженным конфликтам:

- "гражданское" вооруженное противостояние и силовое противоборство с властью;

- партизанская война;

- "национально-освободительное" вооруженное сопротивление и т.д.;

- если говорить о средствах, то речь идет о разработке широкого спектра ВиВТ применения обычного оружия в локальных войнах и конфликтах, причем на разных, как правило, низких уровнях конфликтов, не предполагающих ответа в масштабе всех ВС и ОМУ;

- наконец, речь также идет о разработке стратегических наступательных и оборонительных неядерных вооружений, которые могут использоваться как на различных ТВД, так и на глобальном уровне.

Взятые вместе, эти три направления в военной политике США полностью меняют представления о войне и границах применения вооруженного насилия, которые условно можно представить в следующей матрице.



Таким образом характер сдерживания в XXI веке стремительно меняется в пользу реального применения вооруженного насилия в его традиционных и новых формах. Сдерживание превратилось из политики недопущения "большой войны" в механизм контроля за эскалацией применения военной силы с тем, чтобы не допустить применение противником средств и способов войны, которые были бы невыгодны США. Так, например, на Украине налицо очевидная силовая эскалация, которая началась реализовываться осенью 2013 года. При этом США постепенно и контролируемо повышают ступени этой военной эскалации от уровня гражданского конфликта до уровня гражданской войны, не допуская, чтобы вмешательство России остановить развитие этого процесса.


______________________

[1] Лавров С.В. Интервью / El Pais. 2014. 19 Sept / www.rg.ru/art/1021447

[2] Кокошин А.А. Некоторые макроструктурные изменения в системе мировой политики / Политические исследования. 2014. N 4. С. 38.

[3] Созинов П.А. Направления развития системы воздушно-космической обороны Российской Федерации. Доклад. М.: Алмаз-Антей. 2014. Май. С. 1.

[4] Иноземцев В. Не потеряться во времени // Литературная газета. 2014. 17-23 сентября. N 36 (648). С. 9.

[5] Technology and Innovation Enablers for Superiority in 2030 / Report of the Defense Science Board. Wash. DC 20301-3140. 2013. Oct. P. VI.

Приложения:
Ris 6768251.jpg 107 Kb
Tab 6768252.jpg 90 Kb

Док. # 676825
Опублик.: 22.11.14



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'