Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Современное состояние стратегического прогнозирования и планирования в России

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Современное состояние стратегического прогнозирования и планирования в России


    Ученые России имеют получившие мировое признание пионерные разработки
в долгосрочном прогнозировании и стратегическом планировании[1]

А. Некипелов, академик, Председатель Координационного
Совета РАН по прогнозированию

Развитие идет ... не путем вытеснения предшественников,
а путем расширения возможностей[2]


Стратегическое прогнозирование и планирование в интересах национальной безопасности в России и за рубежом опирается на опыт и теоретические основы национальных школ прогнозирования и планирования, теории и методологичен, которые являлись, как правило, общими для всех областей человеческой деятельности.

Невозможно создать "автономную" школу стратегического военного прогноза и планирования без опоры на фундаментальные методологические основы прогнозирования, разработанные человечеством в таких областях, как: философия, экономика, наукознание и др.


а). Российские реалии

... решение этих важнейших задач наталкивается на отсутствие
профессионально подготовленных кадров в области долгосрочного
прогнозирования и стратегического планирования...[3]

А. Некипелов, академик, Председатель Координационного
Совета РАН по прогнозированию


К сожалению, 2013 год был отмечен целой серией решений, в результате которых постоянно "снижалась планка" стратегических прогнозов и планирования темпов социально-экономического развития, в т.ч. роста ВВП страны. Это свидетельствует как о состоянии экономики страны, так и уровне стратегического прогноза и стратегического планирования. Если в январе 2013 года ставилась задача "обеспечить устойчивый рост не менее 5%", то уже через 2 месяца прогноз снизился до 3,6%, а в конце года - до 2,9%, а в базовом сценарии до 2012-2030 годы[4]. В начале 2014 года прогноз снизился до нуля. Соответственно резко снижаются бюджетные возможности, а, главное, возможности инвестирования в НЧК, прежде всего, науку, образование и технологии. Что неизбежно отражается на военных возможностях России и ее месте в мире. В частности, прогнозируется, что доля ее ВВП снизится с 4% в 2012 г. до 3,4% в 2030 г. Естественно, что подобная динамика отражается и на военной мощи страны в будущем. Особенно на фоне быстрого роста военной мощи новых центров силы и США.

Важно отметить по меньшей мере два обстоятельства. Во-первых, как видно из долгосрочного прогноза роста ВВП России, в лучшем случае эти темпы роста не будут превышать 3,9-5,3%, что совершенно недостаточно и не соответствует реальному потенциалу роста экономики страны.

Во-вторых, с точки зрения обеспечения безопасности, такие темпы роста неизбежно приведут к серьезному относительному отставанию России уже не только от нынешних мировых лидеров - США, стран Евросоюза и КНР, - но и от будущих - Индии, Бразилии, Индонезии, Мексики и других государств.



Наконец, существует немало и других факторов, свидетельствующих о снижении темпов национального развития. Прежде всего в области развития национального человеческого капитала (НЧК)[5], что непосредственно отражается на военной мощи России[6]. Так, по оценкам германских ученых и иным, в т.ч. ООНовским источникам, численность населения России к 2030 году может сказаться на 15 млн человек, а по индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП) Россия, напомним, по-прежнему остается в пятом десятке государств.

Следует отметить, что подобное отставание в темпах роста ВВП и качестве НЧК сказывается не только на уровне технологического развития страны, но и в конечном счете, - на качестве личного состава ВС и ВиВТ. При этом, к сожалению, мы пока что не можем ни делать достоверные стратегические прогнозы, ни концепции долгосрочного развития. Это означает, что наши возможности в области стратегического планирования также очень условны. Это хорошо видно на примере состояния стратегического прогноза и планирования в ключевых отраслях определяющих уровень современного этапа технологического развития - информационных технологий. По оценке экспертов, проанализировавших Стратегию развития IT до 2020 года, например, "Долгосрочное планирование в IT - сравнительно новое для России явление. "Дорожная карта" развития IT-отрасли, во многом послужившая основой для программного документа Минкомсвязи, была принята лишь в июле 2013 года. До этого развитием информационных технологий чаще занимались непрофильные ведомства: Минобразования, Минфин и Минэкономразвития.

Чтобы перечислить официальные документы, целиком и полностью посвященные именно информационным технологиям, хватит пальцев одной руки. Все они - и утвержденная Владимиром Путиным в 2008 году концепция развития информационного общества, и получившая одобрение Дмитрия Медведева в 2011-м стратегия инновационного развития - имели скорее социальную, нежели технологическую направленность. В основном они предлагали с помощью IT повысить качество образования, медицинского обслуживания и общей правовой грамотности населения"[7].

При этом важно изначально определить основные индикаторы (критерии) развития ВС и ВиВТ. Пока что не существует общепринятых и достоверных критериев оценки военной мощи государств, что вызывает сомнения в реалистичности стратегических прогнозов и адекватности военного планирования. Происходит то же, что и в других отраслях. На примере Стратегии развития IT это выглядит следующим образом. Формально предлагаемые показатели совершенно не отражают реалий, а тем более стратегических приоритетов.



Прогноз и конечные абсолютные цифры и процентный прирост вызывают сомнения. Прежде всего с точки зрения их обоснованности, когда они являются результатом экстраполяции (не всегда аргументированной), а не следствием постановки задачи. Так, "Столь рекордные показатели, как отмечают в Минкомсвязи, вполне достижимы. Все, что для этого нужно, - обеспечить ведомство "системной государственной поддержкой" и провести "масштабную информатизацию предприятий экономики".

Однако стоит проанализировать установленные министерством показатели повнимательнее, и окажется, что в выкладках по каждому из описанных сценариев содержатся многочисленные неточности. Все они в совокупности заставляют усомниться в том, что в ведомстве на самом деле детально продумали оба предложенных варианта"[8]. Похоже, что, как и в других, к сожалению, многочисленных случаях, прогнозы и оценки делаются "с потолка", являясь фактически отписками, данью моде высшего руководства.

Сказанное имеет отношение непосредственно к военному планированию. Думается, что для ГОЗ-2030 ситуация может быть названа как схожая. Поэтому и приемы одни и те же. Так, в Стратегии IT "К примеру, прогноз объемов тиражного ПО в базовом варианте растет в документе слишком уж неравномерно. Так, за первую "трехлетку" прирост составляет 54% (с 78 до 120 млрд руб.), за вторую - лишь 4% (со 120 до 125 млрд), после чего снова следует взрывной рост (около 20% за два года). Что является причиной таких скачков, в документе не поясняется"[9].



Прогнозы по объемам тиражного программного обеспечения в базовом и форсированном сценариях Минкомсвязи выглядят довольно странно - базовый сценарий здесь по какой-то причине "опережает" форсированный.

Кроме того, многие показатели в обоих сценариях скорее всего получены путем "округления" с точностью до десятков миллиардов рублей. Так, судя по всему, произошло с цифрами по размеру отрасли и объему внутреннего рынка - в черновике стратегии их составляющие вообще не были прописаны, так что, возможно, итоговый план по ним определялся ведомством "на глазок".



Оценивая потенциал российской IT-отрасли, авторы стратегии пишут: "Средний темп роста российского рынка за последние 10 лет превосходит среднемировой, при этом российская отрасль информационных технологий в ближайшие 5-7 лет имеет потенциал значительно более быстрого роста - на 10 процентов и более в год". Однако, если посмотреть на целевые показатели министерства, то даже в разработанном ими форсированном сценарии развития до 2018 года заложены более низкие темпы роста.

Анализ сохранившейся в Сети рабочей версии документа позволяет выявить и куда более значительные нестыковки, содержащиеся в итоговом тексте. Часть из них касается оценок рыночного объема отрасли (а также количества пользователей интернета и устройств, подключенных к Сети); часть - человеческого капитала в IT и вопросов международного экспорта и инвестиций. Особенно интересными эти неточности выглядят на фоне отраслевого доклада о мерах по развитию IT, подготовленного Ассоциацией предприятий компьютерных и информационных технологий (АПКИТ) и компанией McKinsey & Company в 2012 году. Но обо всем по порядку.



Странный рост объемов российского рынка в базовом и форсированном сценариях за последнюю "двухлетку" (2019-2020 годы), "выравнивается", если отодвинуть целевые показатели до 2021 года[10].

Не менее важно рассматривать показатели и критерии относительно других стран-участниц ВПО. Как минимум, - ведущих государств. В рассматриваемой Стратегии IT берется более 140 государств. Это крайне необходимо потому, что сами по себе количественные показатели военной мощи мало о чем говорят. Например, в популярных аналитических презентациях, критерии определяющие военную мощь Ирана выбираются произвольно.

Как видно из этих критериев, они не только очень условны (данные, "округлены"), но и выбраны произвольно, а, главное, не дают подлинного представления о реальной военной мощи Ирана, а тем более в сравнении с потенциальными противниками - Саудовской Аравией, Катаром, наконец, Соединенными Штатами. Определение критериев военной мощи для стратегического прогноза и планирования имеет крайне важное значение. Прежде не только количественных, но и качественных. Так, расширение аппаратов военных атташе Японии в Европе и Африке, заложенное в бюджете на 2014 год, свидетельствует о том, что военное планирование Японии отнюдь не ограничено задачами "Сил самообороны" ии регионом Ю-В Азии и АТР.



В этом смысле данные стратегического анализа и тем более стратегического прогноза должны быть максимально информативны, во-первых, и даваться в сравнении с данными других государств, во-вторых. Наиболее достоверными из них можно считать данные международных институтов, а также выбор ими критериев и показателей, которых в последние десятилетия разработаны и апробированы тысячи, даже десятки тысяч.

Так, например, если говорить о стратегическом прогнозе и планировании в той же IT группе отраслей, то можно согласиться с выбором укрупненных показателей, хотя для целей стратегического планирования и прогноза в военной области такого набора критериев было бы недостаточно.



Стратегия развития IT-отрасли дважды упоминает о положении России "среди 142 стран", фактически ссылаясь на один и тот же рейтинг конкурентоспособности. Один раз он представлен как данные АПКИТ, другой - как рейтинг Всемирного экономического форума. Очевидно, что во втором случае чиновники Минкомсвязи догадались прочитать сноску в подготовленном АПКИТ докладе - "Источник: World Economic Forum Global Competitiveness Report 2012"[12].





Низкие темпы роста ВВП и национального развития, таким образом, становятся прямой угрозой безопасности, в т.ч. военной нашей страны и всей нации. Особенно если речь идет об отставании в развитии НЧК и технологий будущего, шестого технологического уклада. Очевидно, что нынешние финансово-экономические власти страны смирились с этой тенденцией, но для нации, её ОПК и Вооруженных Сил России она совершенно неприемлема так как приведет к дальнейшему увеличению разрыва в политических и экономических возможностях и объективному росту внешних и военных угроз. Таким образом военно-политическому руководству страны предстоит принимать решения о противодействии этим внешним опасностям и военным угрозам в постоянно ухудшающейся политико-экономической и военной обстановке.


_______________

[1] Некипелов А.Д. Предисловие / Кузык Б.Н. Прогнозирование, стратегическое планирование и национальное программирование. 4-е изд. перераб. и доп. М.: Экономика, 2011. С. 3.

[2] Галимов Э. Ноосфера Вернадского - это нравственный подход // Независимая газета. НГ-наука. 2014. 14 мая. С. 9.

[3] Некипелов А.Д. Предисловие / Кузык Б.Н. Прогнозирование, стратегическое планирование и национальное программирование. 4-е изд. перераб. и доп. М.: Экономика, 2011. С. 3.

[4] Гринберг Р. Опасный пессимизм // Российская газета. 2014. 24 января. С. 17.

[5] См. подробнее: Подберезкин А.И. Национальный человеческий капитал ТТ. I-IV. М. МГИМО(У). 2011-2013 гг.

[6] Об этом подробно написано: Подберезкин А.И. Военные угрозы России. М.: МГИМО(У). 2014. С. 187-224.

[7] Дмитриев Д. Степанов В. Чиновник цифрами играл / Эл. ресурс "Лента.ru". 2013. 11 ноября / http://lenta.ru/articles/2013/11/15/strategy

[8] Дмитриев Д. Степанов В. Чиновник цифрами играл / Эл. ресурс "Лента.ru". 2013. 11 ноября / http://lenta.ru/articles/2013/11/15/strategy

[9] Дмитриев Д. Степанов В. Чиновник цифрами играл / Эл. ресурс "Лента.ru". 2013. 11 ноября / http://lenta.ru/articles/2013/11/15/strategy

[10] Дмитриев Д. Степанов В. Чиновник цифрами играл / Эл. ресурс "Лента.ru". 2013. 11 ноября / http://lenta.ru/articles/2013/11/15/strategy

[11] Defense Programs and Budget of Japan / http://www.mod.go.jp/e/d_budget/pdf/260130.pdf. P. 21.

[12] Дмитриев Д. Степанов В. Чиновник цифрами играл / Эл. ресурс "Лента.ru". 2013. 11 ноября / http://lenta.ru/articles/2013/11/15/strategy

Приложения:
Ris 6718141.jpg 66 Kb
Tab 6718142.jpg 79 Kb
Ris 6718143.jpg 52 Kb
Ris 6718144.jpg 54 Kb
Ris 6718145.jpg 60 Kb
Ris 6718146.jpg 63 Kb
Ris 6718147.jpg 93 Kb
Ris 6718148.jpg 59 Kb
Ris 6718149.jpg 87 Kb

Док. # 671814
Перв. публик.: 17.05.14
Последн. ред.: 27.05.14



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'