Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515670 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Ольга Подберезкина: Национальная, государственная и международная безопасность: значение и роль военной доктрины


    Понятие "национальная безопасность" получившее широкое
распространение... и употребляемое в самых различных
контекстах, стало размытым и словно потеряло свой объект[1]

В. Каламанов


Если говорить коротко, то военная доктрина - система официально принятых в обществе взглядов на значение роли Вооруженных Сил в обеспечении национальной, государственной и международной безопасности. В различные периоды времени это значение[2] и роль[3] могут меняться - от абсолютизации военной силы до ее недооценки, - но в любые исторические периоды они отражают систему доминирующих взглядов элиты, которая несет на себе изначально субъективный отпечаток.

Развитие событий после Второй мировой войны показало, что роль военной силы в международных отношениях не является чем-то раз и навсегда заданным. Она зависит как от ее собственных качественных и количественных характеристик (пример тому - появление ядерного оружия с его иррациональной разрушительной силой), так и от системы международных отношений.

В самом общем плане сложились два принципиально разных представления о формирующейся в 90-е годы системе международных отношений и, соответственно, роли в ней военной силы. Первое исходит из того, что после краха биполярной системы мир распадается на некие крупные образования или общности, которые в цивилизационном, культурном и политическом отношениях все больше расходятся друг с другом и потому рано или поздно столкнутся в ожесточенных противоречиях и конфликтах. Наиболее известная концепция такого рода принадлежит крупному американскому ученому С. Хантингтону. Он охарактеризовал будущую мировую политику как столкновение цивилизаций, отличающихся друг от друга языком, историей, религией, традициями, институтами и субъективной самоидентификацией людей. "Мировая политика, - писал Хантингтон, - вступает в новую фазу... основной источник конфликтов в новом мире будет порожден не идеологией или экономикой, а главным образом различиями в культуре. Национальные государства останутся самыми мощными силами в мировых делах, и наиболее важные конфликты будут происходить между нациями или их группами, принадлежащими к различным цивилизациям. Линии разлома между цивилизациями станут в будущем горячими точками". Если эта версия справедлива, то тогда военная сила, может быть, не только вернется к своей традиционной роли, но, возможно, даже приобретет новое, более важное значение.

Другое видение будущих международных отношений основано на концепции американского философа Ф. Фукуямы. По его мнению, возникает универсальная цивилизация, охватывающая важнейшие регионы земного шара, основанная на торжестве либеральных ценностей, присущих западному обществу. "...Трудно избавиться от ощущения, - писал Фукуяма в своей знаменитой статье "Конец истории", - что во всемирной истории происходит нечто фундаментальное... На наших глазах в двадцатом веке мир был охвачен пароксизмом идеологического насилия, когда либерализму пришлось бороться сначала с остатками абсолютизма, затем с большевизмом и фашизмом и, наконец, с новейшим марксизмом, грозившим втянуть нас в апокалипсис ядерной войны. Но этот век, вначале столь уверенный в триумфе западной либеральной демократии, возвращается теперь, под конец, к тому, с чего начал: не к предсказывавшемуся еще столь недавно "концу идеологии" или конвергенции капитализма и социализма, а к неоспоримой победе экономического и политического либерализма". Если прав Фукуяма, то военная сила неизбежно будет терять свое значение - она будет применяться лишь за пределами "либерального мира", в тех частях планеты, которые остаются вне зоны торжества цивилизации, основанной на либеральных принципах.

Возникают естественные вопросы: какая концепция - столкновения цивилизаций, многополярного мира или конца истории - адекватна реальностям мирового развития? Будет ли в мире в XXI в. воспроизводиться европейский баланс сил XVIII-XIX вв.? Эти вопросы отнюдь не просты, и пока на них вряд ли можно дать однозначные ответы[4].

Развитие человечества в последнее десятилетие показало, что господствующей тенденцией остается тенденция, описанная С. Хантингтоном, а именно: ведущие мировые центры силы - США, Евросоюз, Китай не просто защищают свою систему ценностей, но и развивают ее, навязывая ее нередко с помощью силы другим странам. Нередко военная сила выступает в такой политике в своей прямой форме, но всегда обеспечивает косвенное, политическое прикрытие для использования других форм силового давления (гуманитарных, экономических, финансовых, информационных и т.д.).

Значение военной силы остается по-прежнему большим, но ее направленность меняется. Если главной целью, объектом прежде было государство, то сегодня им становится нация и общество, цивилизация. Военная сила "расползается" на смежные области гуманитарные, технологические, информационные и на иной пространственный охват - космос, морские ТВД, отдельные регионы (АТР, Арктика) мира.

Меняется и роль военной силы. Прежде всего с точки зрения расширения ее "ограниченного множества действий: стремительно меняются средства, формы ее воздействия и системы ВиВТ, появляются новые, в т.ч. качественно новые, формы использования военной силы - массовое применение ВТО, кибероперации, гиперзвуковые средства поражения, ударные беспилотники, системы ВКО и т.д.

Для того, чтобы избежать субъективности (иногда до нелепости не соответствующей реалиям) при анализе значения и роли военной силы требуется выделить объективные параметры и критерии, которые не зависят от частных представлений правящей элиты и экспертного - военного и гражданского - сообщества, т.е. предложить модель военной доктрины (системы взглядов) государства. Такая модель, учитывая то обстоятельство, что собственно военная сила является одним из политических инструментов, является по определению производной, частной от общей модели поведения государств в мире. В упрощенном виде она выглядит следующим образом:



Как видно из рисунка, предлагаемая модель исходит из того, что политика государства и ее часть - военная доктрина государства - находится под непосредственным влиянием 3-х групп факторов, анализ которых необходим для того, чтобы минимизировать как субъективные представления, так и влияние второстепенных факторов.

а). 1. Первая группа внешних факторов (Группа N 4):

- политические;

- цивилизационные;

- военные;

- технологические;

- экономические;

- социальные и др.

Эта группа внешних факторов, объединенных общим видовым (внешним) признаком, делится, как видно, на внешние родовые группы, требующие дальнейшей детализации. Так, нельзя говорить только о внешнем политическом влиянии вообще (оно может и чаще всего бывает) прямо противоположным. Как нельзя игнорировать и другие группы внешних факторов и их видовые характеристики.

Целесообразно поэтому детализировать и максимально формализовать основные факторы внешнего влияния в некую матрицу, с помощью которой можно сделать более детальный качественный анализ политики государства и ее составной части - военной доктрины. Эта матрица может быть формализована по целому ряду содержательных, временных и иных параметров.



Также важно оценить правильно степень влияния внешних факторов на другие базовые группы факторов - Группу N 1 (Систему базовых ценностей и национальных интересов) и Группу N 3 (Цели и задачи политики). В частности, степень влияния группы внешних факторов (Группа N 4) на систему базовых ценностей в последние годы редко усилилась. Нередко даже за счет ослабления влияния на находящиеся в той же группе национальные интересы: государства сегодня больше заинтересованы воздействовать на изменение чужой системы ценностей - "права человека", "демократия", "социальные меньшинства" и т.д., чем на реальную политику.

Среди влиятельных силовых внешних факторов, оказывающих значительное воздействие на политику государства, выделяется подгруппа факторов, которые получили название "мягкой силы". Можно выделить некоторые особенности этой подгруппы факторов, которые имеют не только косвенное, но и прямое отношение к военной доктрине государства и силовой политике. К их числу в ОДКБ относят следующие методы воздействия[5]:



Следует подчеркнуть, что главным объектом воздействия является политическая элита и органы высшего государственного управления поэтому границу между военными и невоенными силовыми средствами воздействия провести трудно, если вообще возможно.

Группа внешних факторов оказывает решающее влияние на группу факторов, в которой объединены политические цели и задачи. Причем чем сильнее государство, тем это влияние слабее. Очевидно, например, что внешняя среда влияет в разной степени на США и Грузию. Так, внешние факторы (в данном случае политика Евросоюза), безусловно влияла на позицию Украины по вопросу евроинтеграции. Причем достаточно последовательно, ориентируясь на конкретные приоритеты и цели:

1. Приоритеты в политике стран Евросоюза:

а). Не расширяя НАТО и ЕС, создать "второй эшелон" стран, выведя их из-под влияния России (пример с Белоруссией в вопросах "прав человека", политика публично "не замечать" разницы в подходах);

б). Не допустить интеграции Украины и России, объединение которых стало бы новой геополитической реальностью в мире. Вопрос в том, какую цену готовы заплатить в ЕС?

в). "Продвижение" (навязывание) европейской системы ценностей, заменяя ценностную систему у постсоветской элиты и общества: лозунги "европейского вектора"; и т.п.

г). Препятствовать развитию интеграционных процессов, превращающих Россию в "центр силы" в Европе;

д). Формирование военно-политических коалиций в Евразии. Развитие ТТП/ТАП. Особая роль Воздушно-космической обороны (ВКО).

2. Влияние на интеграционную политику:

а). Элиты Армении, Казахстана, Белоруссии во многом были дезориентированы политикой "разновекторности" России. Определённость России во многом скорректировала это отношение;

б). В России идёт процесс осознания реалий того, что у интеграции в основе лежат интересы безопасности и системы ценностей;

в). Европейская интеграция должна иметь ясное военно-политическое измерение, от оценки которого нельзя уходить;

г). Гуманитарная составляющая: "мягкая сила", невоенные факторы становятся приоритетом Евросоюза (переписывание истории, переоценка событий и т.д.).

В итоге оказалось, что в конце 2013 года влияние внешнего фактора - политики России - оказалось сильнее, чем влияние политики Евросоюза, что, безусловно, сказалось и на позиции руководства Украины, которое "заморозило" соглашение об ассоциации.

И наоборот - формулируемые правящей элитой цели и задачи зависят от относительного влияния того или иного государства. Так, обладая 2,5% мирового ВВП, Россия может оказывать влияние на события в мире, значительно слабее чем, например, США, чей ВВП в 10 раз больше российского. В технологической области, где сопоставление уже не 10 : 1, а 100 : 1, это влияние России практически незаметно, а американское (в силу технологического лидерства США) значительно выше, чем в экономике.

Очевидно, что во многом влияние России в мире объясняется сохраняющимся статусом великой державы, обладающей ядерным оружием, территорией, геополитическим положением, природными ресурсами и национальным человеческим капталом (НЧК), однако эти факторы во многом ослаблены социально-экономическим и технологическим отставанием.

Наконец, внешняя группа факторов опосредовано влияет на группу факторов (N 2), включающих ресурсы и возможности государства и нации. Так. разрушая базовую систему национальных ценностей, уничтожаются или ослабляются такие важнейшие национальные ресурсы, как идеология (что хорошо видно на примере России), моральный дух, неэффективно используются природные ресурсы, разрушается наука и образования, в целом НЧК и др.

Глобализация объективно влияет на важнейшую группу факторов, определяющих национальную политику, - систему, "базовых ценностей и национальных интересов". Обратное влияние также существует, но оно во многом определяется значением того или иного государства в мире, его мощью, способностью и готовностью продвигать свою систему ценностей и защищать (навязывать) свои национальные интересы. В этом случае происходит подмена объективных процессов глобализационного влияния на субъективные, когда за глобальные процессы выдаются процессы продвижения системы национальных ценностей и интересов того или иного ведущего государства. Именно это происходит с США, которые продвигают свою систему ценностей (подменяя национальную) под прикрытием "объективных" глобальных процессов. Это влияние группы факторов (N 4) на подгруппу ценностных факторов (N 1) можно выразить в следующей матрице.



Особое значение в современных условиях группа внешних факторов оказывает на важнейшую подгруппу "национальные интересы" с точки зрения их интерпретации правящей элитой страны. Это влияние в глобальном мире усиливается и оказывается неравномерным на разные категории национальных интересов, которые можно формализовать в следующей матрице:



Влияние внешних факторов на формулирование целей, в том числе военно-политических, и задач может быть очень большим, а в ряде случаев даже решающим. Так, политика США в 90-е годы по отношению к России привела к неоправданным внешнеполитическим уступкам ложным компромиссам и целям, которые не соответствовали национальным интересам России.

Отдельно следует сказать о том, что внешнее влияние на формулирование ложных целей и задач может привести к неадекватным решениям в использовании национальных ресурсов. Так, переоценка внешней угрозы может привести к излишней милитаризации экономики страны, ее изматыванию в гонке вооружений. И, наоборот, недооценка внешней угрозы - к ослаблению ОПК и военного потенциала. Именно это произошло в период руководства М. Горбачева - Б. Ельцина, когда недооценки внешней угрозы (во многом под влиянием Запада) привели к разрушению отечественного ОПК.

а). 2. Вторая группа факторов (Группа N 3)

Состоит из важнейших (в порядке приоритетности) политических целей и задач, стоящих перед нацией и страной. На эту группу решающее влияние оказывают как объективное влияние внешних факторов (Группа N 4) - прежде всего опасностей и угроз, - так и группа факторов (Группа N 2), объединяющих возможности и национальные ресурсы, а также субъективная группа факторов (Группа N 5) - представления правящей элиты нации и страны о современных, прошлых и будущих политических и иных реалиях. Иногда эта субъективная группа оказывает решающее влияние на целеполагание и постановку задач, игнорируя объективное влияние внешних факторов и факторов национальных ресурсов и возможностей. На какой-то период времени (как правило, относительно небольшой, 3-5 лет), эти ошибочные субъективные оценки могут привести к формулированию некорректных и даже ложных целей и задач, не соответствующих объективным реалиям. В истории любой страны есть такие примеры, но наиболее катастрофические примеры в современной истории связаны с неадекватностью действий М. Горбачева и Б. Ельцина.

С точки зрения формулирования современной военной доктрины, как части группы факторов, объединенных в национальные цели и задачи (Группа N 3), очень важна точная формулировка и приоритетность целей и задач, именно от этого во многом зависит безопасность государства, в том числе и в долгосрочной перспективе.

Особенное значение сказанное имеет для программ военного строительства, чей цикл охватывает десятилетия.

Группа субъективных факторов (Группа N 5) имеет огромное значение для определения характера, масштабов и вероятности будущих угроз правящей элитой страны. Военная доктрина, фиксирующая эти оценки, - продукт влияния прежде всего этой группы факторов, в сильной степени зависящей от политико-психологических, исторических, экономических и иных особенностей. Субъективные оценки группы внешних факторов (Группы N 4) и национальных ресурсов (Группы N 2) очень сильно, иногда решающее сказываются на формировании национальных целей и задач. Это - наиболее трудная задача стоящая перед экспертами и политиками, которые во многом находятся под идеологическим (даже если это и не признается) по цивилизационным влиянием извне. К сожалению, есть немало примеров, когда это влияние лежит в области преступлений.

Существующие сегодня точки зрения на закономерности международных отношений могут быть представлены в виде следующей схемы[6]:



К сожалению, и сегодня некоторые политики и эксперты полагают, что в ближайшие 15-20 лет России никто не будет угрожать, а значит, следуя до конца их логике, оборонные усилия России вообще не нужны или, как минимум, ведут к пустой трате ресурсов. При этом абсолютно игнорируется мировой опыт и существующие реалии, например, относительно применения военной силы против террористов. Так, изучив борьбу 13 государств с 20 террористическим группами, ректор Университета Сент-Эндрюс Л. Ричардсон и ее исследовательская группа пришли к следующему выводу: правительства постепенно учатся на своих ошибках и везде в конце концов находят эффективные способы победить терроризм... в разных обстоятельствах и в разных странах наиболее эффективными могут оказываться различные стратегии, для достижения долгосрочного результата важно сочетать умиротворение и принуждение. Для эффективного принуждения важны хорошая разведка, координация действий различных спецслужб и адресное, выборочное применение силы[7].

Подобный подход к военной силе в последние годы нанес катастрофический ущерб способности страны военными средствами обеспечивать свою безопасность. Отразился этот подход, безусловно, и на военной доктрине страны, которая (не будучи принятой официально до 2000 г.) существовала в виде набора отчасти устаревших, а отчасти и ложных положений. Именно поэтому правящей элите в России изначально важно определиться какое значение она придает военной силе в своей политике и какую роль она будет играть в будущем.


_____________________

[1] Каламанов В.А. Время преодоления. М.: Изд-во "Весь Мир". 2013. С. 318.

[2] Значение военной силы - смысл, содержание, важность, (мат.) численная характеристика переменной, функция, как средство политики.

[3] Роль военной силы - как ограниченное множество действий (инструментов), выполняемых государством при реализации его политики.

[4] Российская политическая энциклопедия / под ред. А.В. Торкунова. М. РОСПЭН, 1999 / http://rudocs.exdat.com/docs/index-169601.html?page=8

[5] Тарасенко П. ОДКБ переключится на цветные революции // Коммерсант. 2013. 20 декабря. С. 7.

[6] Российская политическая энциклопедия / под ред. А.В. Торкунова. М. РОСПЭН, 1999 / http://rudocs.exdat.com/docs/index-169601.html?page=2

[7] Луиз Ричардсон стала почетным доктором МГИМО /Эл. ресурс: "Портал МГИМО". 11 ноября 2013 г. / http://www.mgimo.ru/

Приложения:
Ris 6697231.jpg 53 Kb
Tab 6697232.jpg 68 Kb
Tab 6697233.jpg 34 Kb
Tab 6697234.jpg 48 Kb
Tab 6697235.jpg 54 Kb
Tab 6697236.jpg 152 Kb

Док. # 669723
Опублик.: 17.02.14



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'