Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Взаимосвязь евразийской интеграции и развития стран АТР

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: Взаимосвязь евразийской интеграции и развития стран АТР


    ... в XXI веке лидерами будут три мощных геополитических
игрока: Европейский Союз, США и Китай. России надо
найти свое место среди них, и оно, собственно говоря,
уже есть - мы в большой Европе[1]

Р. Гринберг, академик РАН

Россия считает важными формирование и продвижение
в Азиатско-Тихоокеанском регионе партнерской сети
региональных объединений. Особое значение в этом
контексте придается укреплению роли ШОС в
региональных и глобальных делах, конструктивное
влияние которой на положение дел в регионе в целом
заметно возросло [2]

Концепция внешней политики России


Определить стратегию России по отношению к другим геополитическим центрам мира - США, Евросоюза и Китая - принципиально важно с точки зрения перспектив евразийской интеграции и развития сотрудничества со странами АТР. Определенным примером такой стратегии по отношению к ведущим странам может послужить стратегия КНР, которую ее лидер Си Цзиньпин описал следующим образом: "во-первых, необходимо совместно проводить ответственную макроэкономическую политику..., во-вторых, поддерживать и развивать более открытую мировую экономику..., в-третьих, совершенствовать глобальное экономическое управление..., в-четвертых, быть партнерами по развитию для развивающихся стран"[3].

При этом собственно экономическая политика Китая ориентируется прежде всего на развитие внутреннего рынка и структурные реформы. По оценке китайского лидера, в 2013 году из 7,6% роста ВВП 7,5% приходилось на внутренний спрос. Иными словами, КНР сосредоточен на ускоренном экономическом и социальном развитии, рассматривая внешнюю политику и международные организации в качестве инструментов содействия решению задач внутреннего развития. КНР даже не ставит вопросов о присоединении или коалиции с кем-то, тем более о переносе чужой системы ценностей на свою почву, очевидно претендуя на самостоятельную и равноправную роль в Евразии.

В отличие от КНР в России "продолжается поиски своего места" (по-Гринбергу). При этом модель, предлагаемая Р. Гринбергом, обладает существенными недостатками. Основные из них следующие:

- признание за Россией "части большой Европы" означает отрицание ее геополитической и цивилизационной евразийской сущности, в конечном счете национальной идентичности. Россия, как и столетия назад, оставаясь в большой Европе, сохраняет свою цивилизационную специфику, включая лидерство в православном мире, и не принимает целиком систему европейских ценностей. Соответственно по отношению к странам АТР она остается геополитическим субъектом, а не частью Евросоюза;

- как бы ни была слаба Россия сегодня, она должна претендовать на роль самостоятельного центра силы и евразийской интеграции, оставаясь в том числе и субъектом в отношениях со странами АТР. И для этого у нее есть все основания: геополитические, ресурсные, географические и т.д.;

- будучи "частью большой Европы", Россия неизбежно будет продолжать игнорировать приоритеты опережающего развития своих восточных регионов и их транспортной инфраструктуры, рассматривая последние только как часть транзита с запада на восток. В итоге такой политики произойдет неизбежное - европейская часть России будет ассимилирована с Европой, потеряв свою идентичность, а восточные регионы станут либо колонией большой Европы и США, либо окажутся поделенными между ведущими центрами силы;

- наконец, концепция большой Европы означает для России потерю перспективы стать полноценным членом нового центра силы, формирующегося в АТР. Если сегодня слабое влияние России в этом регионе и ее участие в АТЭС позволяет говорить о будущем, перспективе в случае изменения политики России в ее восточных регионах и АТР, то концепция большой Европы лишает эту перспективу политико-идеологической основы.

Приходится признать и два существующих негативных фактора: во-первых, в большой Европе Россию никто не ждет. Боле того, тысячелетняя история отношений говорит только о негативном восприятии со стороны западноевропейцев русской цивилизации, которое менялось только в случае военной опасности; во-вторых, пока что не существует политических и экономических механизмов сотрудничества формирующегося Евразийского союза со странами АТР, хотя такая объективная потребность очевидно усиливаются. Но существуют и активизируются российские механизмы сотрудничества, которые могут стать прообразом, основой для евразийских государств и структур. И не только в рамках формата ТС - АТЭС, что было бы очевидно выгодно всем сторонам, но и в других форматах.

Вместе с тем приходится признать, что существует и даже усиливается центробежная тенденция на всем постсоветском пространстве, которая находится под сильным влиянием двух факторов. Во-первых, усиливается процесс развития субъектности во внешней политике постсоветских и других евразийских государств, который подразумевает разновекторную ориентацию в т.ч. и без участия России. Во-вторых, усиливается влияние США, стран Евросоюза и международных институтов, которые не скрывают своих намерений не дать развиться процессу евразийской интеграции при лидерстве России, в т.ч. таким институтам как СНГ, ОДКБ и даже ШОС. Как справедливо заметил эксперт МГИМО(У) В. Земсков, описывая эти факторы, "Для большинства государств региона, входящих в СНГ, преимущества консолидированного выступления на международной арене пока ещё далеко не очевидны. В результате, хотя Содружество с формальной точки зрения и обладает международной правосубъектностью, оно практически не присутствует на международной арене в качестве самостоятельно действующего лица.

Налицо становление в недрах существующих на постсоветском пространстве геополитического плюрализма. Вступая в самые разнообразные связи экономического и военно-политического характера - друг с другом, со странами ближнего и дальнего зарубежья - государства "постсоветского периода" укрепляют свою субъектность в Мировой политике без России и руководимых ею интеграционных структур. Полным ходом идёт процесс формирования транспортных коридоров, восстанавливающих "шёлковый путь" в обход России"[4].

Вместе с тем, если использовать еще сохранившийся потенциал СССР в Евразии и АТР, прежде всего, на постсоветском пространстве, то "геополитическому плюрализму" можно противопоставить прежнюю политическую, идеологическую и социокультурную близость.

Социокультурная близость сохраняется, хотя ее и не следует преувеличивать. Интересные результаты дал соцопрос, проведенный в мае 2012 года Центром интеграционных исследований ЕБР. На вопрос "Как Вам кажется, из каких стран надо больше приглашать в нашу страну артистов, писателей, художников, закупать и переводить книги, кино, музыкальные произведения и другую культурную продукцию?" Был получен примечательный результат[5]:



Как видно из результатов исследования, этот потенциал сохраняется, не смотря на то, что в России он десятилетиями фактически игнорировался.

Существует (в значительной меньшей степени) такой потенциал и как следствие прошлой политики СССР в странах АТР.

Из опроса Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития международным исследовательским консорциума "Евразийский монитор" по вопросам постсоветской интеграции: налаживанию экономических и кооперационных связей, социальных и бизнес-контактов, культурному взаимодействию. В результате, представлена подробная картина предпочтений граждан стран региона СНГ по различным аспектам интеграции и кооперации в регионе. Проект включил общенациональные опросы в 10 странах СНГ, а также в Грузии. Всего опрошено более 13 тыс. человек (от 950 до 2000 в каждой стране). Выборочная совокупность по каждой стране репрезентирует взрослое население страны по полу, возрасту и типу поселения.

В политических вопросах средние по странам доли ответов заметно смещены в сторону постсоветского пространства (причем как в положительном смысле - например, в вопросе о дружественных странах, - так и в отрицательном, как в вопросе о недружественных). Единственная страна, население которой ориентируется на военно-политическую поддержку из-за пределов постсоветского пространства, - Грузия. Во всех без исключения странах, участвующих в проекте, группа ответов "Страны бывшего СССР" оказалась самой наполненной, что наглядно показано на следующем графике.

Какие из перечисленных стран, на ваш взгляд, являются дружественными для нашей страны (на поддержку которых в трудную минуту можно рассчитывать)? [Группировка стран по трем категориям]



Закономерности социокультурного интереса похожи на закономерности экономического взаимодействия: страны Центральной Азии ориентированы на постсоветское пространство и, в меньшей степени, на Китай и страны мусульманского мира; Молдова ориентирована одновременно на Россию и Румынию; Грузия - на Евросоюз и США; Азербайджан - на Турцию; Россия и Украина меньше среднего ориентированы на постсоветское пространство, а уровень их притяжения к Евросоюзу и странам остального мира примерно соответствует средним значениям по странам[6].

Важно отметить, что противодействие центробежным силам (как внутренним, так и внешним) на постсоветском пространстве должно стать государственной политикой, точнее - частью стратегии евразийской интеграции. Это в полной мере относится и к ситуации в восточных регионах нашей страны, где закладываются основы под сепаратизм.

Угроза сепаратизма - территориальная и социальная отнюдь не теоретическая для восточных регионов. Происходит экспансия клановых и этнических групп, которые берут под контроль постепенно не только отдельные предприятия, но и целые населенные пункты и отрасли. С учетом оттока коренного населения из восточных регионов происходит его замещение выходцами из других регионов и стран, которые по сути берут на себя функции государства - управления, судебные, распределения бюджетов. "Опыт распада Советского Союза и обеих чеченских войн сделал нас восприимчивыми к угрозе сепаратизма. Казалось бы, угрозы сепаратизма "здесь и сейчас" в каком-либо из регионов страны нет - тогда к чему нагнетать страсти? Но мы часто забываем о другом измерении распада государственности, который может выражаться не только в территориальной сецессии, но и в утрате государством базовых прерогатив (верховенство его юрисдикции на всей территории страны, поддержание базовых стандартов в сфере права и безопасности, определенного уровня лояльности и солидарности граждан, монополия на легитимное насилие и т.д.). Симптомы такого - социального - распада (который не менее опасен, чем территориальный, и в конечном счете перерастает в него) у нас, к сожалению, имеют место"[7].

Кроме того, следует иметь ввиду, что в среднесрочной перспективе российское влияние в ЦА будет ослабевать по мере сокращения русскоязычного населения и носителей русской культуры. По оценкам исследователей МГИМО(У) ситуация уже и сегодня выглядит малоперспективной.



Указанные выше тенденции обладают высокой инертностью и поэтому сохранятся еще в течение 10-20 лет. В ближайшие десятилетия основным направлением трудовой миграции из Центральной Азии (кроме Казахстана, расположенного в том же регионе), видимо, будет оставаться Россия. Однако постепенно намечаются и другие векторы миграции, например, в нефтедобывающие арабские страны, Турцию, Восточную Азию[8].

Описанные выше демографические тенденции в плане роста неславянского населения и отъезда русскоязычных фактически уже привели к тому, что большое количество русских, русскоязычных и православных осталось только в двух государствах "евразийского" номадического пояса Центральной Азии - Казахстане (особенно в его северной части) и Кыргызстане (также преимущественно на севере).

В таблице приведены данные по числу русских, русскоязычных и православных в пяти государствах Центральной Азии. (Следует учитывать относительность и условность приведенных в таблице цифровых данных, поскольку они базируются на экспертных оценках, экстраполировании данных старых переписей или собственной оценке автора.)



Нет никаких оснований предполагать, что описанные тенденции по тем же миграционно-демографическим причинам не продолжатся в будущем. Причем по мере ухода от власти поколений элиты, воспитанных в СССР, они примут еще большие масштабы. Нужно приучать себя к мысли, что лет через 20-40 мы, вероятно, уже не сможем общаться с представителями центральноазиатских элит на русском языке. Поскольку эта тенденция представляет собой серьезный вызов потенциалу "мягкой силы" России в регионе, она должна учитываться Москвой. При всей объективной детерминированности данной тенденции Кремль может существенно смягчить ее, проводя соответствующую политику[9].

"Более того, как в ОДКБ, так и в ШОС явно недостаёт политической солидарности, гармонизации позиции государств-членов по важнейшим мировым и региональным проблемам. Достаточно в этой связи вспомнить определенные трения и напряжённость между Арменией, с одной стороны, и центральноазиатскими государствами, с другой, по вопросу о голосовании последних на сессии Организации исламская конференция (ОИК) за резолюцию с осуждением "армянской агрессии". По этому же поводу возникли трудности между государствами-членами ОДКБ и в ООН[10].

Следует признать, что в СНГ, да и в других созданных в его рамках субрегиональных структурах, пока нет согласованных коллективных подходов, например, к тому, как вести дела с США, или с НАТО, или Евросоюзом. Некоторые государства-участники пытаются спустить все эти вопросы на тормозах, отказываются идти на выработку единой или скоординированной линии поведения в этих, как представляется, чувствительных для них сферах деятельности.

Не создаёт каких-либо преимуществ для интеграционных процессов на постсоветском пространстве очевидное снижение уровня, за пределами корпоративного взаимодействия по линии ОДКБ и ШОС, двусторонних политических, хозяйственных, гуманитарных и иных связей между отдельными странами региона.

Что касается США и Евросоюза, с их стороны ставится задача - втягивать в том или ином виде бывшие советские республики в процессы сотрудничества с НАТО и ЕС. В ход идут различного рода методы, в том числе целенаправленная работа с местными национальными элитами, всяческое повышение их статуса в международном масштабе, внедрение в национальное сознание различного рода концепций исключительности, многовекторности внешней политики, которая практически во всех постсоветских государствах стала государственной политикой, объективно нацеленной на их дистанцирование от России"[11].

Для дальнейшего развития странам АТР требуются дополнительные сырьевые и энергетические ресурсы. По оценкам отечественных и зарубежных экспертов, к 2030 г. энергопотребление в Китае при сохранении нынешних темпов роста может увеличиться более чем в 2 раза, в Республике Корея - почти в 1,5 раза, в Японии - приблизительно на 20% к текущему уровню[12].

В связи с этим, страны АТР заинтересованы в использовании российских ресурсов, сосредоточенных в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Это, прежде всего, энергетическое сырье, металлы, лесопродукция, морепродукты. С учетом своих собственных планов и проектов страны АТР проявляют определенный интерес к российским транспортным коридорам - Транссибу, Северному морскому пути и др. В будущем их интерес может распространиться на российские водные ресурсы и сельхозпродукцию. Это может произойти при двух условиях:

- во-первых, смены фактически существующей концепции большой Европы на концепцию опережающего развития восточных регионов и отношений со странами АТР;

- во-вторых, развития НЧК восточных регионов и их инфраструктуры, которая превратила бы "транспортные коридоры" в точки роста российской мощи и влияния в АТР.

Надо иметь также ввиду, что одно из фундаментальных и динамичных изменений стала стремительно растущая мощь и влияние государств АТР в мире. И не только экономического и финансового, но и политического и военного. Это хорошо видно на доле этих стран в мировом экспорте и импорте, которая за последние 15-20 лет изменилась качественно, заметно "подвинув" позиции ведущих развитых государств[13]. Фактически, КНР и "шестерка" новых экономик АТР уже обогнали прежних лидеров по объему торговли.

Внешняя торговля остается главной формой внешнеэкономических связей стран Азии. В течение четырех десятилетий она характеризовалась высокими темпами роста экспорта, в результате эти страны принципиально улучшили свои позиции в мировой торговле

                          Доля отдельных стран и групп стран в мировом экспорте товаров
                                                               в 1948-2010 гг., %[14]



Пока еще в мировом импорте доля новых экономик стран АТР изменилась не столько радикально, как в экспорте, но это неизбежно произойдет уже в ближайшие годы: КНР и новые экономики АТР станут главными потребителями сырья и готовой продукции.

                       Доля отдельных стран и групп стран в мировом импорте товаров
                                                         в 1948-2010 гг., %[15]



Отдельно необходимо сказать о растущем влиянии азиатских стран на мировые финансы. В частности, в начале 2007 г. примерно 2,8 трлн долл., или 80% всех долларовых резервов приходилось на центральные банки Азиатских стран: Китай - 1066 млрд долл., Япония - 884, Тайвань - 260, Южная Корея - 186[16]. К 2012 году доля ЗВР Китая, Японии и России в мире выросла еще больше. При этом структура международных резервов с точки зрения доли иностранных валют практически не менялась последние 20 лет, что свидетельствует о прочности позиций американского доллара, не смотря на всю его необеспеченность и огромный бюджетный дефицит США.

Складывается парадокс: основные ЗВР мира сосредотачиваются в странах АТР, а контролируют их Соединенные Штаты посредством долларовой эмиссии. Этот парадокс объясняется только доверием к доллару, которое обеспеченно военно-политическим и технологическим лидерством США. Эти два фактора таким образом выступают основой всей финансовой системы США и их способности влиять на мировые процессы.

                     Доли резервных валют в международных резервах, (%)[17]


По мере усиления экономии Китая и Японии, а также их доли в ЗВР мира, неизбежно встает вопрос о роли юаня и возможного превращения его в резервную мировую валюту, либо (в перспективе) даже вытеснения американского доллара. Аналогичный вопрос стоит и перед российским рублем. Тем более, что ТС и ЕврАзЭс должны обладать единой валютой.

Если Россия претендует на роль центра евразийской интеграции и полноправного субъекта сотрудничества с новым мировым финансово-экономическим центром - АТР, - то она будет вынуждена неизбежно предложить свою валюту, как минимум, в качестве резервной.

В этой связи необходимо напомнить об опыте западноевропейской интеграции, в основе которой лежали два общих для Европы фактора - представления о единой системе безопасности и единая валюта. И первое, и второе также являются обязательными условиями для создания российского центра евразийской интеграции. И если для реализации первого условия существует прообраз - ОДКБ, - то для реализации второго условия (единой валюты) необходимо существенное и оперативное движение вперед.

Для России в этой связи становится очень важным вопрос о ее доли золота в ЗВР страны, которые за 2000-2012 год достигли стабильно высокого уровня (3-е место в мире), но формировались преимущественно за счет доллара и евро. Как отмечал ведущий российский экономист В. Андрианов, доля золота в ЗВР России неоправданно мала. Действительно, исторически эта доля практически не менялась с 1917 года[18], однако не случайно, что в период романовской и сталинской империй она была выше в ряды (почти на 300% в 1917 г., и на 600% - в 1953 г.).



От Советского Союза Россия унаследовала в 1991 г. 485 т золота. В 1993 г. золотой запас России был равен 305 т, или 9,8 млн тройских унций. По этому показателю страна занимала 17-е место в мире.

По состоянию на 1 января 1995 г. официальные запасы золота в России составляли 321,8 т, из них 189,0 т находились в Центральном банке России и 132,8 т - в хранилищах Комитета по драгоценным металлам и драгоценным камням.

К середине 2005 г. золотой запас России составлял 386,3 т. Россия занимала 14-е место в мире по данному показателю, на ее долю приходилось 4,1% общемирового золотого запаса. Стоимость золота в составе золотовалютных резервов Центрального банка России оценивалась примерно в 3,7 млрд долл.[19]

В июне 2007 г. золотой запас России составлял в 401,7 рыночная стоимость золота в составе золотовалютных резервов Центрального банка России составляла примерно 8,5 млрд долл.[20]..

Сказанное имеет непосредственное отношение как к развитию восточных регионов России, где сосредоточены основные злотые запасы, так и развитию главной - торговой - составляющей интеграции в АТР.


__________________________

[1] Гринберг Р. Россия между Европой и Азией: трудности и перспективы самоидентификации / В кн.: Мир XXI века: сценарии будущего для России. М.: Институт Европы РАН, 2011. С. 128.

[2] Концепция внешней политики России. Утверждена Указом Президента РФ В.В. Путина 13 февраля 2013 г. / Эл. ресурс: "Президент России". 2013. 18 февраля / http://президент.рф

[3] Си Цзиньпин. Плоды созревают осенью // Российская газета. 2013. 3 сентября. С. 3.

[4] Мир XXI века: сценарии будущего для России. Доклады Института Европы РАН / М.: Институт Европы РАН, 2011. N 274. С. 118-119.

[5] Интеграционный барометр ЕАБР. ЦИИ ЕБР. Санкт-Петербург, 2012. С. 57.

[6] Интеграционный барометр ЕАБР. ЦИИ ЕБР. Санкт-Петербург, 2012. С. 57.

[7] Ремизов М. Неединая Россия: картография этнорелигиозных угроз // Независимая газета. 2013. 14 мая. С. 5.

[8] Казанцев А. Центральная Азия: тенденции регионального развития / Эл. ресурс: РСМД. 2013. 10 июля / http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2091#top

[9] Казанцев А. Центральная Азия: тенденции регионального развития / Эл. ресурс: РСМД. 2013. 10 июля / http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=2091#top

[10] Мир XXI века: сценарии будущего для России. Доклады Института Европы РАН / М.: Институт Европы РАН, 2011. N 274. С. 118-119.

[11] Мир XXI века: сценарии будущего для России. Доклады Института Европы РАН / М.: Институт Европы РАН, 2011. N 274. С. 118-119.

[12] World Energy Forecast 2030. U.S. Energy Information Administration. Office of Energy Markets and bid Use. Washington, 2011; Korzlnibaev A.G., Eder L.V. Oil and Gas Production in Siberia and the Far East. Prospects of Development and Delivery to the Republic of Korea // International Journal of Asian Economics. 2010. N 1. P. 189-210; A Long-term Vision of Natural Gas Infrastructure in Northeast Asia - 2007 year version / M. Hirata, K. Kanekio, A.E Kontorovich, A.G. Korzhubaev, B.G. Saneev, A.F. Safronov, L.V. Eder, I.V. Filimonova, A.N. Kalmychek, O. Ohashi et al. Tokyo: Asian Pipeline Research Society of Japan, Tokyo, 2009. P. 67

[13] Потапов М.А., Салицкий А.И., Шахматов А.В. Экономика современной Азии: Учебник. М.: Международные отношения, 2011. С. 171.

[14] International Trade Statistics 2010. Geneva: WTO, 2010. P. 14; World Trade 2010 and Prospects for 2011. Geneva: WTO, 2011. P. 19, 21.

[15] International Trade Statistics 2010. Geneva: WTO, 2010. P. 15; World Trade 2010 and Prospects for 2011. Geneva: WTO, 2011. P. 19, 21.

[16] Андрианов В. Золотовалютные резервы: принципы формирования, структура и эффективность использования. 11 марта 2008 г. / www.viperson.ru

[17] Annual Report of the Executive Board for the Financial Year Ended 30.04.2006. Appendixes. P. 130.

[18] Андрианов В. Золотовалютные резервы: принципы формирования, структура и эффективность использования. 11 марта 2008 г. / www.viperson.ru

[19] Ведомости, N 140, 8 августа 2003 г.

[20] Официальные данные Центрального банка Российской Федерации.

Приложения:
Ris 6659241.jpg 44 Kb
Ris 6659242.jpg 36 Kb
Tab 6659243.jpg 81 Kb
Tab 6659244.jpg 60 Kb
Tab 6659245.jpg 62 Kb
Tab 6659246.jpg 63 Kb
Tab 6659247.jpg 44 Kb
Tab 6659248.jpg 108 Kb

Док. # 665924
Опублик.: 26.09.13



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'