Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: ВТС как инструмент евразийской стратегии безопасности России

Профессор МГИМО Алексей Подберезкин: ВТС как инструмент евразийской стратегии безопасности России


    ... С 6 до 16% уже увеличена доля новой военной техники
и вооружения в войсках в период с 2008 до конца 2012 года[1]

В. Герасимов, начальник Генштаба ВС России


Одним из важных конкурентных преимуществ России в Евразии является военно-техническое сотрудничество, которое может стать частью всей евразийской стратегии страны. В таком подходе, как в целом в подходе к евразийской интеграции, необходимо отойти от политики "экономической выгоды", понимая, что не она является главным приоритетом в Евразии, а уровень военно-политического сотрудничества.

Военно-техническое сотрудничество, как известно, выполняет одновременно много неэкономических функций, хотя чаще всего говорят об экономической выгоде - торговле оружием и услугами, измеряемой для России в миллиарды долларов ежегодно. Это, конечно, имеет значение. Фактически ВТС составляет всю долю обрабатывающих отраслей в экспорте страны. Но не только.

Но, все-таки, это не главное. Главное - это та политическая роль, которую играет ВТС, особенно в таких жизненно важных областях, как ВКО. Современные вооружения во многом являются инструментом политики. И не только потому, что поставки современных ВВТ меняет соотношение сил, но и потому, что последующее обслуживание, ремонт, подготовка кадров требуют высокой степени доверия.

Есть для России и другой, особенно важный в современных условиях аспект. Создание современных вооружений требует огромных затрат на фундаментальную науку и НИОКР, тогда как их серийное производство во многом окупает эти издержки.

Соответственно ответные меры по обеспечению безопасности России наиболее перспективны в рамках реализации военно-политического и военно-технического сотрудничества, которые формируются в качестве развития евразийской концепции. Сегодня Россия и Белоруссия развивают региональную систему ПВО, которая может потом трансформироваться в ПРО, если поставят новые системы С-400 "Триумф".

Это плановая работа в рамках ОДКБ и Союзного государства Белоруссии и России. Хотя такая же система создается и в Армении - уже есть соответствующие нормативные документы по ее реализации. Ведутся переговоры по созданию российско-казахстанской региональной системы ПВО в Центрально-Азиатском регионе с дальнейшим присоединением к ней и участием Таджикистана и Киргизии.

Можно будет их впоследствии объединить в своеобразную систему ПВО ОДКБ.

- Мы сейчас по такому пути и идем: сначала создадим региональные системы, а потом замкнем их в общую, считает Н. Бордюжа.

Что часть этого вооружения будет закупаться или уже существует - ну вот, например, Казахстан закупает российские системы ПВО. А часть будет поставляться, может быть, в случае принятия такого решения, в качестве военной помощи. Второй этап создания такой системы - это появление единого центра контроля и вообще организация боевого дежурства всех этих региональных систем.

- Пока есть готовность этих стран, согласие на участие. Есть сложности в согласовании подходов, в участии, в подготовке нормативных документов - например, где разместить центр контроля или центр управления. Но я надеюсь, что в ближайший год мы создадим нормативную основу для этой системы ПВО, а к концу 2012 - началу 2013 года завершим формирование трех региональных систем[2].



При создании системы противоракетной обороны США в Европе должно быть учтено мнение России, говорится в докладе о европейской оборонной стратегии и политике безопасности и обороны, одобренном комитетом Европарламента по международным делам.

По мнению членов комитета ассамблеи по международным делам, "новая версия противоракетного щита, которая предусмотрена американской администрацией, должна быть изучена углубленно и проверена".

Ожидается, что подготовленный подкомитетом Европарламента по безопасности и обороне доклад будет вынесен на утверждение ассамблеи на пленарной сессии в марте в Страсбурге.

Описание основных военных угроз в Военной доктрине Российской Федерации в целом соответствует действительности, но - намеренно или нет - не конкретизируется. Так, в этом документе в специальном разделе N 10 говорится:

"Основные военные угрозы:

а) резкое обострение военно-политической обстановки (межгосударственных отношений) и создание условий для применения военной силы;

б) воспрепятствование работе систем государственного и военного управления Российской Федерации, нарушение функционирования ее стратегических ядерных сил, систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, объектов хранения ядерных боеприпасов, атомной энергетики, атомной, химической промышленности и других потенциально опасных объектов;

в) создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории Российской Федерации или на территориях ее союзников;

г) демонстрация военной силы в ходе проведения учений на территориях сопредельных с Российской Федерацией или ее союзниками государств с провокационными целями;

д) активизация деятельности вооруженных сил отдельных государств (групп государств) с проведением частичной или полной мобилизации, переводом органов государственного и военного управления этих государств на работу в условиях военного времени"[3].

Как видно из этого перечня на первом месте (пункт "а") находится военно-политическая угроза ("обострение межгосударственных отношений" и "создание условий для применения военной силы"), суть которой в Военной доктрине не раскрывается, ведь "обострение отношений и "создание условий" можно трактовать очень широко и по-разному.

В сегодняшней действительности, на мой взгляд, это прежде всего может быть, прежде всего, как политическое соперничество - сотрудничество между США и их союзниками, с одной стороны, и Китаем, с другой. Российские эксперты высоко оценивают возможность американо-китайского конфликта, хотя определенности на начало второго десятилетия XXI века в этом вопросе ожидать не приходится. Прежде всего из-за позиции самого Пекина, который достаточно осторожно активизирует свою внешнюю политику, соизмеряя ее с решением внутренних, социально-политических, задач.

Но не только, ведь Китай и США сегодня находятся в очень высокой степени финансовой и торговой зависимости друг от друга, что добавляет сдержанности в их военную политику.

"Большинство экспертов полагают, что наиболее вероятно превалирование второй составляющей американской стратегии. Необходимо отметить резко негативное отношение в КНР именно к этому компоненту американской стратегии на китайском направлении. Поэтому указанный выше выбор экспертами ответа на рассматриваемый вопрос означает, что они не надеются на улучшение в ближайшем будущем американо-китайских отношений"[4].



Как потенциально с Китаем, так и Ираном, КНДР, Кубой, да и другими странами. Так, в ОКНШ США, по сведениям "разрабатывается стратегия вооруженных действий против КНР, которая предусматривает уничтожение радарных и ракетных систем, предназначенных против ВМФ США, максимальная дальность которых пока не превышает 1300 миль.[5]

Очевидно, что пока что военный потенциал КНР не сравним с США, а военные расходы составляют порядка 30% от американских. Но надо понимать, что по мере роста экономической мощи Китая будет расти и его военно-политические амбиции. США, объявившие Центральную и Юго-Восточную Азию важнейшим приоритетом, очевидно будут также наращивать свои возможности в этом регионе;

- стремительный рост военных потенциалов США, Китая, ряда стран Юго-Восточной Азии, которые увеличились в несколько раз всего лишь за одно десятилетие. Особенно настораживает растущая экономическая и военная мощь Китая, который за последнее десятилетие перешел на новую стадию военно-технического развития: от импорта вооружений и военной техники к их самостоятельному производству и модернизации.

"Самый главный кандидат в новые глобальные лидеры минимизирует закупки оружия. К концу 2011 года по объемам импорта вооружений Китай переместился со второго на четвертое место. Впрочем, из этого вовсе не следует, что Поднебесная стала более миролюбивой. Просто в полную силу заработал китайский оборонпром.

Более того, по оценкам Стокгольмского международного института исследования проблем мира, к настоящему времени Китай занимает шестое место среди экспортеров вооружений. А скажем, пакистанская армия более чем на 60% укомплектована поставками из Поднебесной.

Кстати, Пакистан входит в тройку крупнейших импортеров вооружений. А его давний противник - Индия - занимает первое место. Иными словами, создание собственных оборонных мощностей не только снизило зависимость Китая от зарубежных производителей оружия, но и позволило ему более успешно вести геополитическое игры, пусть и опосредованно, но способствуя нарастанию напряженности на стратегически важном для него Индийском полуострове"[6].



- новые военно-технические возможности, которые предоставляет НТР для использования военной силы. Речь идет о высокоточных неядерных вооружениях, включая беспилотники, новых системах обнаружения и боевого управления, киберопераций и т.д.

- создании оборонительного потенциала на всех уровнях и во всех регионах мира, включая АТР, а не только Европу.

В конечном счете именно эти тенденции раскрывают содержание зафиксированного в Военной доктрине РФ положения о "создании условий для применения военной силы". Это означает, что существовавшая в последние 40 лет ситуация, когда США были ограничены в возможностях использования военной силы, пытаются устранить сознательно, создавая для этого новые средства и разрабатывая новые способы использования военной силы.


_____________

[1] Крецул Р. "Искандеры" для всех направлений / Эл. ресурс "Взгляд". 2013. 14 февраля / http://www.vz.ru

[2] Бордюжа Н. Россия упростит продажу оружия союзникам // Известия. 2012. 21 июня. С. 3.

[3] Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации. 5 февраля 2010 г.

[4] Абаев Л.Ч., Терехов В.Ф. Анализ результатов опросов участников конференции "Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества". В сб.: Россия в АТР: проблемы безопасности и сотрудничества. М.: РИСИ, 2011. С. 144.

[5] Скосырев В. США объяснили Китаю, кто на море хозяин // Независимая газета. 2012. 3 августа. С. 7.

[6] Шумилина М. Взял на вооружение // Известия. 2012. 20 марта. С. 1.

Приложения:
Ris 6651251.jpg 86 Kb
Ris 6651252.jpg 89 Kb
Ris 6651253.jpg 93 Kb

Док. # 665125
Опублик.: 09.09.13



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'