Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60043 персоналий
515671 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Электронное правительство и электронная оппозиция: борьба за существование, `симбиоз`, коадаптация?


    Конашев М.Б. - к.б.н., зам. директора Санкт-Петербургского филиала ИИЕТ РАН

Новые информационные технологии и политика: старые и новые понятия. Появление новых информационных технологий (НИТ) привело к их применению в самых разных сферах жизни общества, в том числе в политике, и к появлению ряда вызванных этим применением понятий с прилагательным "электронный" или его английским сокращением "е-". Например, таких, чаще всего употребляемых, как "электронное правительство" ("е-government") и "электронная демократия" ("e-democracy") (1). Эти и целый ряд аналогичных понятий, которые могут быть названы "э-понятиями" (`e-notions"), являются частными и производными от понятий "правительство", "демократия", "власть", "политика", и других традиционных политических понятий. Они указывают или должны указывать на некое, вызванное или обусловленное применением НИТ в политике, расширение и видоизменение, трансформацию тех предметов и явлений, которые получали свое выражение в традиционных понятиях. При этом эти новые понятия, являясь частными по отношению к старым и общим, традиционным политическим понятиям, должны были бы сохранять основное значение этих старых, более общих понятий. Употребление некоторых из этих новых понятий, однако, показывает, что часто они теряют заключенное в них общее значение, в особенности собственно политическое содержание. Скажем, в публикациях, посвященных "электронному правительству" (ЭП), под последним большинство авторов понимает сугубо управленческую, почти чисто административную структуру (2) а не некий политический орган или инструмент, возникший на основе традиционного правительства, и либо дополняющий, либо заменяющий его. Разумеется, такого рода трансформация, то есть появление именно такого, сугубо административного "электронного правительства" тоже имеет место. Но и в этом случае это сугубо административное, технико-бюрократическое образование является дополнительным "аксессуаром" реального правительства, и, следовательно, тем самым является частью общей политической реальности и подчиняется общей политической логике. Будучи чисто административным, оно тоже начинает играть определенные политические функции, служить выполнению конкретных политических задач и достижению вполне определенных политических целей.

Таким образом, даже в тех случаях, когда "э-понятия" по тем или иным причинам в той или иной степени лишаются своего собственно политического содержания, или это содержание изменяется настолько, что эти понятия начинают сильно, а то и кардинально отличаться от тех общих понятий, от которых они были произведены, все равно они прямо или косвенно выражают некие политические предметы и явления, связанные с использованием НИТ в политике. Ведь с того самого момента, как в обычной, традиционной политической борьбе наряду с традиционными, старыми методами и инструментами прибегли к электронным методам и инструментам, к НИТ, эта борьба изменяется, приобретает новую форму и качество, становится "электронной политической борьбой", а политика становится "электронной политикой". Составляющими частями этой новой "электронной политики" и являются "электронная власть", "электронное правительство", "электронная оппозиция", "электронная демократия", "электронный авторитаризм" и т.д.

Сам момент использования НИТ в политике в свою очередь относится к вполне определенному этапу исторического процесса и вполне определенной, конкретно-исторической стадии эволюции политики. Причем НИТ стали использоваться вполне определенными политическими силами, в том числе партиями и политиками, во вполне определенных политических условиях. Поэтому прежде чем обращаться к специфике "электронной политики", следует сначала рассмотреть хотя бы кратко то политическое наследие, которое электронная политика получила от политики традиционной.

Оппозиция как составная часть и критерий демократии. XX век в политическом отношении, впрочем как и во многих других, определяют по-разному. Тем не менее, есть несколько основных проблем, которые чаще других явно или неявно используются в таких определениях, либо включающих в себя дихотомии, либо состоящих из дихотомий. Согласно одному из таких наиболее распространенных дихотомических определений XX век был столетием противоборства тоталитаризма и демократии. Соответственно конец XX века часто именуют не иначе как периодом чуть ли не повсеместного триумфального шествия демократии (3). Одновременно, конечно же, давались и более сдержанные, осторожные и весьма скептические оценки (4) Некоторые авторы в частности указывали на то, что, если даже определенная тенденция "экспансии" демократии и имела место, то лишь вместе с другой тенденцией, которую определяли и как регресс демократии, и как ее вырождение, и даже как трансформацию в псевдодемократию (5).

Как бы то ни было, представляется достаточно обоснованным заключение, что в XX веке основными полюсами политического развития были демократия и недемократия, и эти полюса сохраняются и в настоящее время. При этом понимание, определения и критерии демократии и недемократии также весьма различны, а эти различия, очевидно, связаны с политическими пристрастиями и позициями политических теоретиков и практиков. Тем не менее, есть и некоторые, пусть и немногие, общие моменты.

Если исходить из традиционного или классического определения демократии как власти всего народа , то, видимо, первостепенным критерием демократичности является степень властвования народа, той или иной социальной группы или совокупности групп. Это критерий, может иметь, и негативную форму: степень безвластия народа, той или иной социальной группы или совокупности групп, отстранения их не только от власти, но и от политики как таковой, есть мера недостатка, недоразвитости или вообще отсутствия демократии. Данный критерий особенно важен, так как почти всякая демократия является неполной . При неполной демократии часть народа, оказавшаяся отстраненной от власти, тем не менее, имеет право и возможность отстаивать свои интересы и ценности демократическим путем, то есть теми средствами, которые имеются в их распоряжении благодаря самому наличию демократии. Тем самым, и находясь в оппозиции, если интересы и ценности этой части народа недостаточно учитываются или вовсе не учитываются теми, кто находится у власти. Другими словами, демократия изначально исходит из того факта, что по своему составу, интересам и ценностям народ различен, а также из того принципа, что интересы и ценности всех составляющих народ граждан, не могут быть не учтены, так как в противном случае демократия тут же перестает быть демократией. Если власть осуществляется не в интересах всего народа, а в интересах только одной его части, нескольких частей или всех его частей за исключением одной, то это уже либо неполная, частичная демократия, либо вовсе не демократия, а нечто иное. Разные интересы и ценности и потому фактическая, активная или пассивная оппозиция, существует и при недемократии, авторитаризме или тоталитаризме. Но эта фактически существующая оппозиция не имеет возможности и права быть оппозицией, то есть быть тем, что она есть, быть самой собой. У нее нет возможности и права на политическое существование. Тоталитаризм в принципе не признает никаких иных, отдельных интересов и ценностей, кроме своих собственных, а авторитаризм признает их лишь частично и в качестве подчиненных своим собственным.

Таким образом, и по логике, и по опыту истории, одним из наиболее существенных и важных различий между демократией и тоталитаризмом является отношение к оппозиции. Поэтому принципиально важным дополнительным критерием уровня развития и самого наличия демократии является наличие, положение и характер оппозиции , ее место и роль в политике того или иного общества, и, в первую очередь, характер взаимодействия (в широком смысле) власти и оппозиции.

Власть и оппозиция: типы и формы взаимодействия. В самом общем виде соотношение власти и оппозиции всегда является взаимодействием, даже тогда, когда, казалось бы, такое взаимодействие не только полностью отсутствует, но и в принципе невозможно. Ведь когда власть игнорирует оппозицию, а оппозиция игнорирует власть, когда и власть, и оппозиция действуют так, как будто политического оппонента не существует, их действия в конечном итоге задуманы и осуществляются таким образом, что не только подразумевается существование политического оппонента, но и само действие так или иначе включает политического оппонента в качестве, как минимум, своего объекта. В зависимости от того, каковы политические интересы власти и оппозиции, и, в частности, от того, какие политические цели ставят перед собой и пытаются достичь власть и оппозиция, насколько совпадают или расходятся, вплоть до противоположности, их политические позиции, взаимодействие власти и оппозиции варьирует от максимально возможного положительного до максимально возможного отрицательного. В первом случае результатом взаимодействия часто становится объединение, в той или иной форме и степени, власти и оппозиции. Во втором - подавление, частичное или полное, вплоть до абсолютной политической и физической ликвидации оппозиции. Разумеется, типы взаимодействия власти и оппозиции при тоталитаризме и при демократии не совпадают, хотя основной набор типов взаимодействия при обеих политических системах один и тот же. При этом три основных типа взаимодействия власти и оппозиции, если воспользоваться понятиями и терминами, заимствованными из теории биологической эволюции, могут быть определены как: 1) борьба за существование (конкуренция), 2) коадаптация, 3) симбиоз.

Первый из этих трех типов, вероятно, требует наименьших комментариев и пояснений, ибо и самому далекому от политики человеку представляется само собой разумеющимся, что разные политические силы, тем более, правящая и оппозиционная, находятся в конкурентной борьбе друг с другом. Представляется очевидным и то, что при тоталитаризме полная и полноценная конкуренция существует лишь на этапе его становления, который, как правило, заканчивается практически тотальной политической, а то и физической, ликвидацией оппозиции, как, например, это имело место в 1930-е гг. в СССР и Германии. После чего некоторая политическая конкуренции сохраняется в основном лишь внутри самой власти, приобретая форму политической "внутривидовой" борьбы. Менее очевидно, хотя также не раз отмечалось, что даже при тоталитаризме власть нуждается в оппозиции по целому ряду причин, из которых чаще всего называется необходимость переложить ответственность за нежелательные для власти результаты и последствия ее властвования. В этом случае, поскольку оппозиции уже не существует, ее либо придумывают, либо находят, либо искусственно создают в виде некоего внутреннего или внешнего врага. Но и при тоталитаризме, особенно при ограниченном, возможны ситуации, когда наряду с конкуренцией существуют и два других типа взаимодействия власти и оппозиции: коадаптация и симбиоз.

Коадаптация - это вынужденное сосуществование двух или более политических сил с разными, а то и прямо противоположными политическими интересами. Причин для появления и устойчивого продолжения состояния политической коадаптации может быть несколько, но одна из главных заключается в отсутствии достаточной политической мощи для победы в конкурентной борьбе и либо полной ликвидации политического противника, либо его низведения до состояния, когда он перестает представлять собой политическую опасность. Одним из результатов всякого вынужденного сосуществования неизбежно становится определенная "притирка", приспособление к сложившейся ситуации в целом и к той ее составной части, какой является политический конкурент. Из наиболее свежих российских примеров - заимствование партией "Единая Россия" некоторых лозунгов и даже программных элементов "Справедливой России" и КПРФ. Из зарубежных - достаточно жесткий тон внешнеполитической части выступлений кандидата в президенты США Барака Обамы, по необходимости дублировавший тон республиканского кандидата Джона Маккейна.
Симбиоз - это такое сосуществование двух или более политических субъектов, когда они не только получают взаимную политическую выгоду от этого существования, вовсе не обязательно явную, в особенности для постороннего наблюдателя, но часто уже просто и не могут, не в состоянии существовать вне симбиотического объединения. Фактически именно в таком или достаточно близком к такому симбиотическому взаимодействию находятся уже многие десятилетия, меняясь местами в качестве власти и оппозиции, демократы и республиканцы в США, консерваторы и лейбористы в Великобритании, социал-демократы и христианские демократы в Германии и ряд других партий и иных политических объединений Североатлантического блока.

Если при тоталитаризме коадаптация и симбиоз, хотя и возможны, но лишь в ограниченном количестве и качестве, преимущественно приобретая ограниченную, регрессивную и вовсе вырожденную форму, как например, в случае многопартийной системы в ГДР и большинстве других странах Восточной Европы периода "реального социализма", то для демократии - это основные типы взаимодействия власти и оппозиции. История всех демократий, начиная с античной, тому подтверждением.
Электронное правительство и электронная оппозиция: что-то новое или хорошо забытое старое? Отражается ли и каким образом на этих основных типах взаимодействия власти и оппозиции использование ими НИТ? В то время как понятие "электронное правительство" в основном, как было отмечено выше, является сугубо административным или управленческим, понятие "электронной оппозиции" более близко к традиционному понятию "оппозиция". Само политическое явление, которое оно отражает, разумеется, существует довольно давно, почти с того самого момента как оппозиция прибегла (одновременно, вслед или даже раньше власти) к использованию НИТ в политике. Тогда, когда появились первые сайты оппозиционных политических сил и групп, первые политические электронные издания (газеты, бюллетени и т.п.) и даже первые рассылки электронных писем политического характера, появилась и электронная оппозиция.

Использование НИТ оппозицией, во всяком случае, при демократии часто рассматривается всего лишь как расширение технического инструментария политики, ее естественная экспансия в те новые области, в частности в Интернет, которые образовались как бы сами собой в результате появления НИТ. Отчасти, это, конечно, так и есть. Но, если применить не только некоторые понятия и термины теории биологической эволюции, но и сам ее принцип, так называемый эволюционный подход, то окажется, что все политические силы и в особенности оппозиция заинтересованы в использовании НИТ в политике, поскольку такое использование может дать и зачастую действительно дает определенное преимущество в конкурентной политической борьбе. В этом смысле конкурентная борьба между отдельными "политическими видами" в политическом сообществе, в политосфере ничем не отличается от конкурентной борьбы между видами биологическими. Разумеется, аналогия есть всего лишь аналогия, не более того. Допустимость данной аналогии основывается на том, что она указывает на то обстоятельство, что как в ходе биологической эволюции всякое новшество, являющееся улучшением приспособляемости, повышает конкурентоспособность индивида и вида, так и в политической эволюции, всякое новшество, дающее то или иное политическое преимущество, повышает конкурентоспособность политика и политического объединения, этим новшеством обладающими и умело его использующими. Но, как и биологическая, политическая эволюция оппортунистична, и то, что было бесполезным вчера, стало очень хорошим, полезным приспособлением сегодня, может вновь в одночасье оказаться не только не нужным, но и смертельно опасным завтра.
Если в обществе образуется монополия на политическую власть и демократия постепенно начинает вырождаться, то естественно предположить, что, скорее всего, между властью и оппозицией, установится первый тип взаимодействия, жесткое конкурентное исключение властью оппозиции. В информационном обществе это будет означать, прежде всего, вытеснение, исключение оппозиции властью из информационной сферы, в особенности из таких СМИ как телевидение и радио. При такой информационной блокаде оппозиции не остается ничего другого как попытаться ее разорвать и как-то компенсировать утрату традиционных информационных инструментов, хотя бы посредством использования НИТ, особенно если они пока еще неподконтрольны власти. В силу ряда особенностей Интернет - все еще та информационная среда, та инфосфера, которую до сих пор так и не удалось поставить под полный или хотя бы частичный политический контроль. Поэтому исследование политического Интернета, при определенных методологических предпосылках и принципах, может дать достаточно объективную и информационно богатую картину состояния политики в той или иной стране, в том или ином обществе, в том или ином "сегменте" политического пространства и в политосфере в целом.

При демократии "электронная оппозиция" лишь дополнение, модернизация, своего рода upgrade оппозиции традиционной. Конкурентный вид взаимодействия между "электронным правительством" и "электронной оппозицией" обязательно имеет место вместе с коадаптацией, а, иногда, также и с симбиозом. При тоталитаризме конкурентный тип взаимодействия либо является основным, либо исключает все остальные. Иначе говоря, если "электронное правительство" и "электронная оппозиция" находятся в основном или исключительно в конкурентном типе взаимодействия, налицо один из признаков той или иной степени тоталитаризма. Если же эти два противоположных политических полюса, в основном находятся в коадаптации друг с другом, а то и в симбиозе, что не исключает конкурентный тип взаимодействия между ними, то имеется более или менее полная демократия. Причем, не имеет значения, "электронное правительство", пользуясь положением навязывает "электронной оппозиции" исключительно конкурентный тип взаимодействия, в особенности, "на выживание", или подавляемая и подлежащая в не столь отдаленном будущем полной и окончательной ликвидации "электронная оппозиция" способна и готова только на такой тип взаимодействия. Ведь если одной из главных или самой главной целью, открытой или скрытой, оппозиции является полное уничтожение политического противника, то вряд ли стоит ожидать серьезных демократических перемен в случае прихода такой оппозиции к власти.

Эволюционный подход к демократии, в том числе к "электронной". Причины сосуществования, как правило, всех трех основных типов взаимодействия при "электронной демократии" те же, что и при обычной, традиционной. Также как причины доминирования конкурентного типа взаимодействия при тоталитаризме. Разница между демократией и тоталитаризмом - в том, что демократия не просто допускает или предполагает существование оппозиции, но и не может без последней существовать сколько-нибудь длительное время. Для тоталитаризма, напротив, существование сколько-нибудь политически значительной оппозиции сколько-нибудь длительное время смерти подобно. Примеров тому более чем достаточно, и среди них пример СССР - вовсе не самый убедительный, хотя, быть может, и самый впечатляющий, во всяком случае, для "детей холодной войны".

Демократия и тоталитаризм не есть некие неизменные, раз и навсегда данные, абсолютно законченные предметы, "вещи в себе". Это - процессы. Более того, это - эволюционные процессы, это сам ход и в то же время результат политической эволюции. Раз демократия - это процесс, то и ее составляющие тоже процесс, тоже сам ход и в то же время результат политической эволюции. Тогда и народ как субъект демократии тоже постоянно находится в процессе эволюции, эволюционирует. А поскольку демократия почти всегда является неполной, то почти всегда эволюционирует неполная или, выражаясь пригожинским, синергетическим языком, неравновесная демократия. Составляющие народ граждане не полностью, не абсолютно равны друг другу, не в равной степени обладают той властью, которой, по самому определению демократии, более того, согласно ее сущности, должны были бы обладать в равной степени. Несовершенство политических механизмов демократии, хотя и имеет значение, но не первостепенное. Все дело в фактическом, действительном неравенстве граждан, в раздельности и разделенности, а при определенных условиях, и в противоположности, в противостоянии их интересов, то есть в действительном расколе народа как субъекта власти. Наверное, излишне напоминать, что когда это неравенство граждан, их разделенность и противостояние достигает определенных пределов, критического рубежа, демократии либо приходит конец, либо она все-таки преодолевает свой собственный кризис, но дорогой ценой, в том числе посредством гражданской войны, как, скажем, в США в XIX в.

В идеале при демократии народ как общество совпадает с народом как субъектом демократии и власти. Но большинство демократий были неполными именно потому, что де факто народ как общество не совпадал в них с народом как субъектом демократии. Происходило это в первую очередь потому, что даже политически свободные граждане не совпадали с владельцами средств производства. Поэтому действительная власть не совпадала с политической властью, а последняя, в свою очередь, все более отделялась от формальной демократии, которая делилась на демократию для тех, кто принимает решения, и на тех, кто лишь участвует в их формальном принятии или, чаще всего, участвует в их неформальном исполнении. При капитализме, как бы ни пытались доказать обратное, собственно субъектом демократии на деле является не весь народ, и даже не вся часть правящего класса или классов, а так называемая "элита" . Часто критикуемый и внешне кажущийся бессодержательным термин "элита", очень точно, но после определенной поправки, выражает суть той социальной группы, которая на деле управляет и властвует при любом капитализме, и демократическом, и тоталитарном. На самом деле "элита" - это совокупность тех лиц, которые отобрали сами себя для осуществления властных функций и владения основными, ключевыми средствами производства и ключевыми рычагами политической, экономической и всякой иной, существующей в капиталистическом обществе действительной власти. Состав и функции этой капиталистической "элиты", которая вовсе не состоит и не должна состоять из одних только капиталистов, конечно же эволюционировал вместе с эволюцией капитализма. Но поскольку суть капиталистического способа производства не изменилась и по-прежнему состоит в извлечении максимальной прибыли минимальными средствами, не изменилась и суть капиталистической демократии, призванной в конечном итоге обеспечивать политические условия для такого извлечения.

В то же время в результате эволюции капитализма изменялась не только капиталистическая "элита", но и капиталистический работник, получающий в "информационном обществе" наименование "информационного работника". Под последним обычно понимается работник, занятый производством информации, информационным обслуживанием и оказанием услуг или интеллектуальный работник, производящий информацию и знания, и ставший главной производительной силой. В "информационном обществе", являющемся "информационным капитализмом", большая часть "информационных работников" является фактически наемными работниками и в этом отношении ничем не отличаются от традиционного капиталистического работника. При этом, как видно даже из двух основных определений "информационного работника", по характеру деятельности он подразделяется на трех различных работников: производителя информации, информационного служащего и производителя знаний. При этом главной производительной силой является лишь производитель, который и есть собственно "информационный работник" или, точнее, "информационный производитель". Разница между обычными, доинформационными и даже "информационными" работниками в широком смысле, и собственно "информационными работниками" или "информационными производителями" в их отношении к демократии заключается в том, что если первые могут и поступиться демократией при определенных условиях ради более выгодной продажи своей рабочей силы и не нуждаются в ней для выполнения своей роли в капиталистическом производстве, то для вторых, "информационных производителей", демократия по большей части есть необходимый, обязательный элемент их деятельности, творчества и воспроизводства их как субъектов производства . Они тоже могут поступиться демократией, но лишь на непродолжительное время и далеко не при всех условиях. Вот почему именно они оказываются в авангарде борьбы за демократию и за новое общество, начиная еще с того момента в истории, когда классический рабочий класс только зарождался, а большая часть немногочисленных по сравнению с этим рабочим классом, как и с классом буржуазии, "информационных работников" к собственно наемным работникам не принадлежала. Поскольку в настоящее время они в основном являются наемными работниками, даже будучи лицами "свободных профессий", и они же являются создателями НИТ, нуждаясь в них, наряду с капиталистическими корпорациями, в первую очередь, они становятся первым, основным субъектом "электронной демократии", а также часто первым и основным субъектом "электронной оппозиции". Но их отношение к "электронной оппозиции" и к "электронной демократии", как указывалось ранее, двойственно. Стремление к демократии и к демократической власти присуще им лишь постольку, поскольку их деятельность, по самой своей природе или сути есть творческая деятельность, предполагающая в качестве необходимых и даже неотъемлемых атрибутов субъекта такой деятельности, потребность в самостоятельности (и, шире, в свободе), независимости (особенно в принятии решений) и во взаимодействии, в кооперации с другими такими же свободными и независимыми субъектами. С другой стороны, в силу особенностей современного капиталистического производства и в силу того, что "информационный работник", даже не будучи непосредственно наемным работником, занимает подчиненное положение по отношению к капиталу (и капиталисту, индивидуальному или совокупному), а также в силу ряду других особенностей своей роли в этом производстве (например, конкуренция с другими лицами творческой деятельности, подкормка их через акции и другие формы участия в получении прибавочной стоимости), он частично оказывается заинтересован в сохранении данного способа производства, а, тем самым, и в диктатуре капитала, независимо от того, принимает ли эта диктатура форму капиталистического тоталитаризма или капиталистической демократии.

Таким образом, из-за объективной противоречивости положения "информационного работника" в современном, конца XX - начала XXI века капиталистическом способе производства, его позиция по отношению к дилемме "диктатура-демократия" также оказывается объективно неоднозначной, противоречивой. Поэтому, даже находясь в "электронной оппозиции", он может занимать как крайне правое, по сути провластное, прокапиталистическое, так и крайне левое, радикальное, антикапиталистическое место.

Таким образом, в целом развитие "электронной демократии" и "электронной оппозиции", изменение характера взаимодействия "электронной власти" и "электронной оппозиции", зависит от развития современного капиталистического способа производства и, не в последнюю, если не в первую очередь, от становления нового субъекта этого производства, "информационного работника", имеющего весьма противоречивый характер. Поэтому невозможно или, по крайней мере, очень трудно, тем более однозначно, охарактеризовать возможное изменение взаимодействия "электронной власти" и "электронной оппозиции" при дальнейшей политической эволюции "информационного общества", то есть "информационного капитализма", как в сторону более полной, всесторонней "электронной демократии", так и в сторону более полного, всеобъемлющего "электронного тоталитаризма". Но с уверенностью и достаточно однозначно можно утверждать другое. "Всеобщая электронная демократия" и доминирование, не говоря уже о сохранении в качестве единственного, симбиотического типа взаимодействия "электронного правительства" и "электронной оппозиции" возможно по определению только тогда, только при таком способе производства, когда новые свободные и равные, социально и политически, производители, не только являются традиционными и "информационными" работниками, но и становятся владельцами, "собственниками" всех средств производства. Такова теория. Достижим ли такой способ производства в принципе, чисто логически - тоже, несомненно, предмет теории, но той, которая не может быть предложена на основе лишь чисто логического, даже эволюционного подхода, и которую еще предстоит создать и изложить.
_________________________________________________________________________________
1. Конашев М.Б. "Информационное общество" и "электронная демократия": соотношение понятий // Интернет и современное общество: Труды X Всероссийской объединенной конференции. Санкт-Петербург, 23-24 октября 2007 г. - СПб.: Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2007. - С. 200.

2. См. например: Павроз А.В. Электронное правительство и современные административные реформы // Политическая наука. - М., 2008. - N 2. - С.173-191.

3. См. например: Наринский М.М. Европейская демократия XX века // Демократия в Западной Европе XX века. - М.: ИВИ РАН, 1996. - С. 16.

4. См. например: Ковлер А.И. Кризис демократии?: Демократия на рубеже XXI в. - М.: Ин-т государства и права, 1997. - 102 с.

5. Конашев М.Б. "Всеобщая электронная демократия": некоторые тенденции и проблемы // Политическая наука. - М., 2008. - N 2. - С. 165.

Док. # 647295
Опублик.: 21.02.12



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'