Расширенный поиск
НАЧАЛО НОВЫЕ ЛИЦА ЭКСКЛЮЗИВ
Сегодня на сайте:
60042 персоналий
515672 статей

О ПРОЕКТЕ

Неотрубрицированные
Руководители федеральных органов власти управления
Руководители региональных органов власти управления
Политические общественные деятели
Ответственные работники государственно административного аппарата
Представители Вооруженных Сил и других силовых структур
Руководители производственных предприятий
Финансисты, бизнесмены и предприниматели
Деятели науки, образования и здравоохранения
Дипломаты
Деятели культуры и искусства
Представители средств массовой информации
Юристы
Священнослужители
Политологи
Космонавты
Представители спорта
Герои Советского Союза и России
Назначения и отставки
Награждения
Незабытые имена
Новости о лицах и стране
Интервью, выступления, статьи, книги
Эксклюзив международного клуба
Публикации дня
Горячие новости
ПОЛИТафоризмы
Цитата дня
Кандидат 2008
Главы регионов России
Комментарии журналистов и граждан к проблеме 2008
Аналитика - публикации экспертов о выборах 2008
Наши авторы и спецкоры

   RSS









    Rambler's Top100




вернуться Российские матери-отказницы: казнить нельзя помиловать

Российские матери-отказницы: казнить нельзя помиловать


    Быстров А.А. - кандидат культурологии, ООО "Металл-Трейд", г. Саратов

Благодаря усилиям ЮНЕСКО понятие "толерантность" стало в наше время международным термином. 16 ноября 1995 г. на 28 сессии генеральная конференция ЮНЕСКО приняла Декларацию принципов толерантности и объявила 16 ноября Международным днем толерантности. Став одной из базовых ценностей современного мира, толерантность, тем не менее, не имеет однозначного толкования, и в разных культурах ее понимание зависит от исторического опыта народов. Если обратимся к лингвистике, то в разных языках своя трактовка этого понятия, например:
- tolerance (английский) - готовность быть терпимым и снисходительным;
- tolerancia (испанский) - способность признавать отличные от своих собственных идеи или мнения;
- толерантность (русский) - способность терпеть что-то или кого-то, быть выдержанным, выносливым, стойким, уметь мириться с существованием чего-либо, кого-либо, считаться с мнением других, быть снисходительным.

Общим же для разных языков и культур является понимание толерантности как терпимости. Однако необходимо подчеркнуть, что терпимость не отражает всей полноты толерантности как "уважения, принятия и правильного понимания богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявлений человеческой индивидуальности". Исходя из этого определения, данного в Декларации принципов толерантности, терпимость, не имея смыслового оттенка "уважения", может даже противопоставляться толерантности. Глагол "терпеть" означает чаще всего пассивное отношение человека: "Я тебя терплю!". Напротив, толерантность - это активное отношение индивидуума. Наглядным примером терпимого, но отнюдь не толерантного отношения служит отношение общества к так называемым матерям-отказницам - женщинам, подписывающим в роддоме специальное заявление о согласии на усыновление своего ребенка.

Пожалуй, первым, кто поставил вопрос о неуважительном отношении к этому контингенту женщин, стало движение в сфере политкорректности, возникшее в США около 30 лет назад. В России хорошо известны серьезные успехи в этой сфере феминисток, этнических и сексуальных меньшинств, значительно меньше - требования изменения отношения к себе со стороны людей, так или иначе причастных к проблеме усыновления: приемных родителей, детей, родителей, отказавшихся от своих детей. Проявлением нового отношения к ним должны были стать изменения лексики, связанной с усыновлением, и другие изменения в речевом поведении. Например, нежелательно использовать выражения abandon (покинуть, отказаться), abandoned child (брошенный ребенок), unwanted child (нежеланный ребенок). Рекомендуемые выражения - transfer parental rights (передать родительские права), child available for adoption (ребенок, которого можно усыновить). Первые предложения появились в работе Мариетты Спенсер "Терминология усыновления" (1979), классическими стали работы Патрисии Ирвин Джонстон "Позитивный язык усыновления" и "Позитивный разговор: использование уважительного языка усыновления".

Использование нового языка призвано выражать признание того факта, что все люди, которых касается проблема усыновления, - это ответственные, думающие люди, способные отвечать за свои поступки. В частности, женщина, оставившая своего ребенка, тоже делает сознательный ответственный выбор и заслуживает такого же уважения, как и любой другой человек, и язык должен отражать это уважение к ней. Причиной, по которой следует достойно отзываться о биологической семье приемного ребенка, является то обстоятельство, что этот ребенок объективно связан со своей биологической семьей множеством связей: внешностью, унаследованными способностями, перенятыми привычками. Таким образом, в приемную семью вступает не только сам ребенок, но и его прежняя семья, пусть даже о ней никому ничего неизвестно. И поэтому уважительность высказывания по отношению к биологическим родителям - это проявление уважения к самому ребенку.

На фоне такой идеологии, может быть, все еще служащей объектом для иронии, но уже укоренившейся и пустившей ростки в США, резко контрастирует российская действительность. Общественное мнение, создаваемое средствами массовой информации, регулярно выставляет женщин, передающих свои родительские права, как "злодеек", попирающих святую идею материнства и делающих своих детей несчастными. С такими матерями "работают" психологи, и если женщину все-таки удается уговорить "не сдавать ребенка в детдом", то это подается как достижение социальных работников. "Одумавшиеся" матери, в самом деле, несколько улучшают статистику, однако тот факт, что за нежеланием иметь ребенка стоит оценка человеком своих собственных возможностей и индивидуальный жизненный опыт, подсказывающий, что в детдоме ребенку будет все же лучше, попросту не принимается во внимание.

Но было бы ошибкой думать, что общественное порицание матерей, добровольно отказывающихся не только от радостей материнства, но и от своих родительских прав, имеет только идеологическую подоплеку. Отношение окружающих к матерям-отказницам диктуется еще и чисто экономическим соображением. Дело в том, что детям-сиротам, к числу которых, конечно, относятся и отказные дети, положено отдельное жилье. И тот момент, что "большинство матерей-"кукушек" имели и имеют нормальные жилищные условия и могли бы поделиться жилплощадью со своим ребенком", вызывает возмущение. Такой инцидент описан, например, в статье "Не в добрый час принес их аист", размещенной в газете "Уральский рабочий" от 20.05.2003 и продублированной на Интернет портале Уральского института прикладной политики и экономики. В той же статье для всех матерей, презрительно называемых "кукушками" и "мамашками", содержится ценная информация: мать, сразу же не передавшая своего ребенка под опеку государства, но оставившая ребенка на некоторое время в лечебном учреждении, запросто может быть лишена родительских прав и платить алименты на содержание своего ребенка по полной программе. "Мы провели два судебных заседания в районном суде и представили документы, из которых следовало, что матери без достаточно веских причин оставили своих детей в лечебных учреждениях, - рассказала Татьяна Щепкина, заместитель председателя по социальной политике администрации Верх-Исетского района Свердловской области. - Они не имели в то время работы, но жильем располагали".

Чему же учит такое отношение государства и общества самих женщин, которым в жизни в плане материального достатка не очень-то повезло? Прежде всего, тому, что психологам и юристам из социальной службы доверять нельзя. А еще лучше с ними даже и не встречаться. Вот почему многие из обездоленных женщин стараются не светиться в женской консультации, чтобы затем можно было подкинуть своих младенцев. Нежелание играть роль общественного пугала толкает некоторых из них на поступки, даже уголовно наказуемые. Наши СМИ регулярно выносят на суд публики подобные истории. Но гораздо важнее выяснить причины коллизии между закрепленным за матерью правом вернуть государству все свои родительские привилегии и общественной неприязнью к подобным поступкам.

По сути, перед нами столкновение двух идеологий: с одной стороны, дети нужны государству, с другой - дети не нужны обществу. Если первая идея совершенно прозрачна, вечна и особенно актуальна в условиях депопуляции российского общества, то вторая является признаком вырождения. И определяющую роль в ее продвижении сыграла теория перенаселения Земли, пропагандируемая в нашей стране начиная со второй половины прошлого столетия. Уместно напомнить, например, что Закон о запрещении абортов продолжал действовать до Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23 ноября 1955 года. Именно отсюда убеждение, что ни в коем случае не нужно "плодить нищету", и именно парадигма перенаселения обусловила пассивную роль государства в дискредитации самой идеи общественного воспитания детей, детально разработанной, например, в концепции академика С. Г. Струмилина "от колыбели до аттестата зрелости" (1960). Хотя эта концепция и получила широкую известность (1), реальные шаги государства в данном направлении так и не были сделаны.

А уже В. Н. Турченко (1978), полностью соглашаясь с тем, что в случае полной передачи воспитания подрастающего поколения специализированным государственным учреждениям общие педагогические результаты были бы гораздо лучше, писал: "... В таком случае были бы устранены многие отрицательные факторы: влияние на детей "неблагополучных" семей, случайных уличных компаний и т. п., а положительные воздействия школы и дошкольных учреждений были более согласованными и, следовательно, эффективными". Но, по мнению исследователя, "плюсы такого решения проблемы далеко не перекрыли бы минусы, связанные с изоляцией детей от семьи". "Если родителей полностью освободить от воспитательных функций, передав их педагогам-профессионалам, - писал В. Н. Турченко, - то и старшие и младшие окажутся крайне духовно обедненными." (2)

Однако, никакой "изоляции детей от семьи" концепция Струмилина вовсе не предполагала. Напротив, отвечая на вопрос: "Не будет ли такой ранний отрыв детей от семьи слишком тяжким испытанием и для родительских чувств, и для малышей, столь чутких к нежной материнской ласке?", он пояснял, что общественная организация воспитания детей вовсе не ставит своей задачей такого отрыва. С. Г. Струмилин считал возможным организовать ясли и детсад "в каждом доме, под одной крышей со взрослыми, но в отдельных детских помещениях, со специальным обслуживающим их штатом, и на полном иждивении государства, так же и в школах - интернатах". (3)

И, кроме того, ученый указывал на важность широкого привлечения к обслуживанию детворы в первую голову самих матерей и ласковых бабушек этой детворы, "располагающих достаточным для этого досугом и естественным влечением к малым детям вообще и сугубой лаской к тем из них, кто особо в ней нуждается" (4).
Несмотря на это, видные советские ученые упорно продолжали компрометировать идею общественного воспитания детей. Так, например, И. В. Бестужев-Лада (1986), говоря о том, что "долгое время некоторым казалось, что [...] в идеальном будущем [...] люди будут предаваться "свободной любви" [...], а детей будет воспитывать государство, общество в специальных дошкольных и школьных учреждениях", восклицал: "Производить на свет ребенка только для того, чтобы сдать его в детский сад, школу-интернат, чтобы сознательно лишить себя счастья отцовства и материнства, чтобы встретиться через несколько лет с чужим, не тобою воспитанным и не питающим к тебе родственных чувств человеком, - это [...] противоестественно..." (5)

Точно так же С. В. Ковалев (1987) , совершенно упуская из виду возможность устранения недостатков воспитания детей в существующих государственных учреждениях, писал: "Специальные исследования психологов и педагогов убедительно доказали: ни одно воспитательное учреждение не может дать детям того, что дает нормальная семейная атмосфера, общение ребенка с отцом и матерью." (6)

Наконец, ту же самую мысль подчеркивал и А. Г. Харчев (1990): "Было установлено, что дошкольные детские учреждения, оказывая обществу большую посильную им помощь в уходе за детьми и их воспитании, не могут конкурировать с хорошей, нравственно-здоровой семьей в главном: в эффективности развития интеллектуальных и эмоциональных способностей ребенка." (7)

Тем не менее, сегодня в связи с крайне неблагополучной демографической ситуацией фундаментальные идеи концепции С. Г. Струмилина вновь привлекают к себе интерес. По крайней мере, Валерий Нестеров, министр образования Свердловской области, на пресс-конференции в региональном информационном центре "ТАСС-Урал" (ноябрь 2006) сообщил о том, что в Екатеринбурге планируется открыть пансионат для матерей-отказниц. По словам министра, туда должны попадать девушки, которые волею обстоятельств не могут воспитывать рожденного ребенка, чтобы иметь возможность параллельно обучаться или работать. Но прошло уже два года, а никаких известий из Екатеринбурга, судя по Интернет обзорам по демографической проблематике, как не было, так и нет. Думается, что уральский эксперимент попросту не вписывается в господствующую сегодня парадигму перенаселения, и поэтому денег на его финансирование, увы, нет.

По этой же причине, кстати, нет и адекватных шагов со стороны государства на произошедший уже в 60-е годы прошлого века переход России к суженному воспроизводству населения. Ведь все демографические всплески, спровоцированные неумелыми действиями правительства, не изменяют норму детности, поскольку обусловлены только сдвигом в календаре рождений и, в частности сокращением интервалов между рождением первых и вторых детей (8) Но, мало того, что эффект увеличения рождаемости непродолжителен и создает только видимость улучшения демографической ситуации, возникающая в результате демографическая волна затем в течение многих лет дестабилизирует общественные процессы: В какой-то год вдруг оказывается, что не хватает детских садов, поэтому возводят новые. Затем внезапно следует резкий спад притока детей, и воспитатели остаются без работы. С такой же проблемой нерационального использования человеческих ресурсов по очереди сталкиваются школы, вузы, армия. И получается, что вреда от такой демографической политики гораздо больше, чем пользы.

А если учесть, что на данный момент в активных детородных возрастах (20 - 29 лет) находится относительно многочисленное поколение женщин, родившихся в середине 1980-х, то можно себе представить, каким обвалом рождаемости обернется через несколько лет вступивший в силу с 1 января 2007 года закон о материнском капитале. Но как прекрасно увязывается этот демографический коллапс с парадигмой перенаселения планеты! И, кстати, с арифметикой Маргарет Тэтчер, "железной леди", которая еще в 80-е годы, будучи премьер-министром Великобритании, считала, что России (даже не России, а тогда еще Советскому Союзу с населением в 300 миллионов человек) вполне хватит и 15 миллионов (9).

Впрочем, для людей, мыслящих глобально и уверенных, как, например, А. Г. Вишневский и Е. М. Андреев, что "с точки зрения самосохранения человеческой цивилизации было бы намного лучше, если бы мировая демографическая эволюция перешла в новую стадию, характеризующуюся сокращением численности мирового населения", проблемы национальной безопасности попросту не существует. Ибо "объективная логика глобального выживания важнее эгоистической логики, отражающей интересы отдельных стран". И тем более, эта "объективная логика" оказывается важнее эгоистической логики отдельных личностей, в частности, женщин, имеющих великий потенциал давать жизнь новым людям, но в условиях растущих запросов потребительского общества оказавшихся на обочине жизни.

Итак, результатом исследования является вывод: несмотря на правильные слова с высоких трибун о необходимости преодоления демографического кризиса, на идеологическом уровне господствует парадигма перенаселения планеты. Такое доминирование определяет, с одной стороны, неадекватность предпринимаемых государством мер по стимулированию деторождения, с другой стороны, общественное порицание матерей, передающих государству все свои родительские привилегии. Создаваемый СМИ образ матери-"злодейки", обрекающей своего ребенка на несчастную жизнь в "казенном доме", превращает обездоленных женщин в общественное пугало. Уважительное отношение государства и общества к данному контингенту женщин возможно только при смене демографической парадигмы.
__________________________________________________________________________________
1. Вишневский А. Г. Семья без подпорок // Экономика и организация промышленного производства. - М., 1989. - N8. - С. 137; Нечаева А. М. Правонарушения в сфере личных семейных отношений. - М., 1991. - С. 11.

2. Турченко В. Н. Общественное воспитание сегодня и завтра. - М., 1978. - С. 35.

3. Струмилин С. Г. Наш мир через 20 лет // Струмилин С. Г. Избранные произведения. В 5 т. Т. 5. - М., 1965. - С. 435.

4. Струмилин С. Г. Указ. соч., с. 436.

5. Бестужев-Лада И. В. Мир нашего завтра. - М.: Мысль, 1986. - С. 244.

6. Ковалев С. В. Психология семейных отношений. - М.: Педагогика, 1987. - С. 8.

7. Харчев А. Г. Социология воспитания: о некоторых актуальных социальных проблемах воспитания личности. - М.: Политиздат, 1990. - С. 122.

8. Захаров С. В. Перспективы изменения модели рождаемости // Народонаселение. - М., 2004. - N3. - С. 37-45.

9. Лаврентьева И. В. Стратегия управления человеческой репродукцией - ответ на демографический коллапс // Власть. - М., 2006. - N 9. - С. 24.


www.allrus.info

Док. # 646063
Перв. публик.: 25.01.12
Последн. ред.: 26.01.12



 Разработчик

       Copyright © 2004,2005 г. Некоммерческое партнерство `Научно-Информационное Агентство `НАСЛЕДИЕ ОТЕЧЕСТВА`` & Негосударственное образовательное учреждение 'Современная Гуманитарная Академия'